Шутовской хоровод. Эти опавшие листья

], необходимый завсегдатаям премьер, любителям концертов и…

– Lectulus Dei floridus, – возгласил мистер Портьюз, – Gazophylacium Ecclesiae, Cithara benesonans Dei, Cymbalum jubilationis Christi, Promptuarium mysteriorum fidei, ora pro nobis[18 - Украшенное цветами ложе Господа, ризница церкви, благозвучная кифара Господа, кимвал, славящий Христа, хранительница тайн веры, молись о нас (лат.).]. Ваши штаны неотразимо напоминают мне литании, которые я когда-то сочинял, Теодор.

– Мы требуем технического описания, а не литаний, – сказал Гамбрил Старший.

 – Что такое Гамбриловские Патентованные Штаны?

– На языке техники, – сказал Гамбрил Младший, – мои Патентованные Штаны можно описать как брюки с пневматическим сиденьем, надуваемым при помощи трубки, снабженной вентилем; все вместе сконструировано из прочной красной резины, не имеет швов и заключено между верхом и подкладкой.

– Должен сказать, – заметил Гамбрил Старший тоном несколько ворчливого одобрения, – что мне приходилось слышать о худших изобретениях.

Вы слишком полны, Портьюз, чтобы оценить эту идею. Мы, Гамбрилы, народ костлявый.

– Когда я возьму патент, – продолжал его сын очень деловито и холодно, – я либо продам его какому-нибудь капиталисту, либо сам займусь его коммерческой эксплуатацией. В обоих случаях я разбогатею, чего, по совести сказать, не сумел сделать ни ты, ни все остальные Гамбрилы.

– Совершенно верно, – сказал Гамбрил Старший, – совершенно верно. – И он весело засмеялся. – Да и ты не сумеешь. Будь благодарен своей несносной тетке Фло за то, что она оставила тебе триста фунтов ренты.

Они тебе еще пригодятся. Но если ты в самом деле хочешь стать капиталистом, – продолжал он, – я могу познакомить тебя с одним человечком. Он страдает манией покупать тюдоровские дома и делать их еще более тюдоровскими. Я разобрал на части штук шесть полуразвалившихся домишек и снова собрал их для него – с небольшими вариациями.

– Не внушает доверия, – сказал его сын.

– Ах, но это же только его слабость. Он этим развлекается.

Он занимается… – Гамбрил Старший замялся.

– Чем же он занимается?

– Да, пожалуй, всем на свете. Патентованными средствами, коммерческими газетами, товарами обанкротившихся табачников – да мало ли еще чем; он рассказывал мне о такой массе вещей. Он порхает, как мотылек в поисках меда, или, вернее, денег.

– И он их находит?

– Он исправно платит мне гонорар, покупает все новые тюдоровские дома и угощает меня завтраками у Ритца. Больше я ничего не знаю.