Экспресс-знакомство

– Ты невероятно талантлива! И обязательно получишь хорошую работу! И избавишься от долгов.

– Поскорее бы! – При мысли о долгах Кейти, как всегда, охватывала тоска. – Этот дом поглощает все, что я зарабатываю. Словно монстр какой-то…

– Наберись смелости сказать матери, что тебе слишком тяжело содержать большой дом. И зачем ей три ванных комнаты?

– В этом доме мама жила с отцом, он наполнен воспоминаниями… – Кейти прикрыла веки, почувствовав необыкновенную усталость. – Дом – единственное, что помогает маме жить после смерти отца.

У них была невероятная любовь!

– Могу поспорить, твоя сестра проявит к тебе интерес, если узнает, что ты работаешь с Натаниэлем Вольфом. – Клэр блаженно потянулась. – А в каких фильмах он тебе больше нравится – в «Альфа-мужчине» или в «Рискнуть или умереть»?

– В «Альфа-мужчине».

– Серьезно? – Клэр нахмурилась. – Но ведь этот фильм о бойце спецназа. Неужели женщине интересно смотреть на перестрелки и драки?

– Меня очень тронул один момент. Герой думал, что у него нет сердца, но когда он встретил дочь своего врага… – глаза Кейти затуманились, – то пожертвовал жизнью, чтобы спасти ее.

Я плакала несколько дней подряд… А потом смотрела этот фильм еще много раз. Натаниэль Вольф там просто потрясающий!

Если бы в кинопремии «Сапфир» была номинация за лучшую физическую форму мужчины, ее выиграл бы именно он!

– Кстати, о «Сапфире». – Клэр протянула подруге свой журнал. – Пролистай оставшуюся часть, когда у тебя найдется свободная минутка. Там есть статья о нарядах.

Автор высказывает догадки о том, кто как оденется на церемонию вручения «Сапфира». Ведь она пройдет уже через две недели. Тебе, возможно, будет интересно.

– С какой стати? Я не получу приглашения на эту церемонию – туда не пускают в потрепанных джинсах.

Кейти тем не менее сунула журнал в свою сумку, а Клэр взглянула на часы – и быстро вскочила:

– Ой! Осталось пять минут до начала! Ты точно не пойдешь?

– Нет, спасибо. Можешь восторгаться за нас обеих.

Натаниэль вышел на середину сцены и уставился в темноту.

Он не видел публики и не думал о критиках.

Он был королем Ричардом II, обреченным королем…

Натаниэль уже открыл рот, чтобы обратиться с речью к Джону Гонту, когда луч прожектора упал на первый ряд партера. Держа в руках корону, Натаниэль глянул вниз – и увидел знакомое лицо. Знакомое и все же какое-то другое… За двадцать лет оно изменилось, но не настолько, чтобы его нельзя было узнать.

Время словно застыло на месте.