Эскорт для ведьмы

 – А если быть точнее, достали твои глупые ребяческие поступки!

Отец гигантскими шагам мерил офис так называемой «строительной компании», которой он «заведовал» и прилагал все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не отвесить мне волшебного пинка. Я же тупо смотрел на него из-под полуопущенных бровей. Правый глаз у меня был подбит, так как пару дней назад я со своим лучшим другом Эриком ввязался в драку за первенство в прыжках с тарзанкой в Миссисипи. Тогда это казалось просто необычайно круто.

– Так вот, мой бестолковый сын.

Мы решили, что тебе пойдет на пользу пожить отдельно.

Мое сердце екнуло так, что я подумал о том, успею ли поймать его, когда оно выпрыгнет из груди. Наконец-то! Я добился своего! Еще чуть-чуть и я буду свободен! Я затаил дыхание и уставился на своего не на шутку рассерженного отца.

– Тебе уже шестнадцать лет.Ты уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки, – кричал он, и, судя по его голосу, буря была еще впереди.

– Мы решили отправить тебя в Джексонвиль, – деловито произнес отец и выжидающе уставился на меня.

Ну а я? Мне стало дурно. Я, конечно, ничего не имею против Флориды и даже с легкостью освоился бы там. Ведь я знал, что кто-нибудь из ордена обязательно всегда будет рядом. Но то, что мне придется расстаться с друзьями и с дедом, который, как это ни странно, всегда поддерживал меня, этот факт вернул меня в реальность.

– Все, что угодно, только не Флорида, – еле дыша, проскрипел я и умоляюще уставился на отца. Тот в непонимании изогнул бровь.

– Если возможно, я бы хотел остаться в Новом Орлеане. Ну, или хотя бы в его пригороде, – отец все еще подозрительно смотрел на меня.

– Я хотел бы жить здесь. – Флорида в мои планы категорически не входила и я решительно стоял на своем.

– Я не собираюсь идти у тебя на поводу, – рявкнул отец.

– А у мамы?

– Что? Это еще что за новости? О чем это ты? – отец недоуменно уставился на меня.

– Ты же выстроил ей эту теплицу! Или что ты там выстроил для «развития ее садоводческого таланта», как ты говоришь, – в сердцах выкрикнул я и с вызовом глянул на отца.

Мой правый глаз, который начинал затекать, больно передернуло. Я знал, что отец не одобряет маминого увлечения «огородом» как он это называл. И мне нередко приходилось становиться свидетелем их перебранок, возникавших на этой «почве».

Отец же был главным и одним из самых ценных исследователей явления, имя которому «полтергейст». И в ордене его за это очень высоко ценили.