Эти Золотые мальчики

 – И все же, мне удалось выбраться и немного повеселиться.

Брови Дэйна приподнимаются, как и уголок рта, но он хорошо скрывает свое удивление за улыбкой.

– Держу пари, так и было. У твоего «немного повеселиться» есть имя? Или… имена?

Джосс снова прикусывает губу, но вместо ответа опускает взгляд.

– Что ж, на этой ноте я, пожалуй, откланяюсь, – объявляет она и бросает долгий взгляд на Дэйна. – Позвони мне попозже. Нам нужно многое наверстать.

Она уходит, а он, не отрываясь, смотрит ей вслед. Между этой парочкой искры летают, и я начинаю думать, что мы со Стерлингом сможем решить спор еще до окончания школы.

Снова оставшись втроем, мы отправляемся к зданию вместе с толпой. По пути нас несколько раз останавливают, но народ знает, что с нами лучше не связываться. Общеизвестно, что «дружелюбие» – не наша главная черта. Наш круг общения невелик, и таким он и останется.

Очереди у стоек регистрации уже похожи на дурдом. В одной получают обновленные студенческие удостоверения. В другой выдают расписания и ключи от шкафчиков.

Третья – для тех, кто претендует на парковочное место на школьной стоянке.

Мне тоже приходится тратить тут время. Скучая в очереди, я оглядываю атриум, не высматривая ничего конкретного. Но затем замечаю человека, заставляющего меня насторожиться.

Очень сильно насторожиться.

– Какого…

Стерлинг следит за моим взглядом – и тоже видит ее. Ту, кого судьба, кажется, нарочно привела в «Сайпресс Преп». В место, где правлю я, место, где мое слово – закон.

– Ты ее знаешь или что?

– Да. Типа того, – я намеренно осторожен в словах.

Он не узнает ее, что неудивительно. Из нас троих именно я был тем придурком, что не мог перестать пялиться на нее у костра. Кроме того, это в моем телефоне спрятана ее компрометирующая фотография.

Мои братья ничего не знают о том, что я нашел в отцовском сейфе. И я, скорее всего, оставлю это при себе, если только у меня не будет веской причины раскрыть правду.

Спустя пару секунд и Дэйн, замечая новенькую, застывает с полуоткрытым ртом.

Затем его бровь приподнимается, и он одну за другой подмечает все детали, которые я отказываюсь находить в ней привлекательными – узкая талия, загорелая кожа, длинные ноги, приличные сиськи, миловидное личико. Не такое, какое обычно видишь на обложке модного журнала. Оно уникальное, на него хочется смотреть. Хочется подобраться поближе.

Она – человеческий эквивалент олеандра.

Красивая.

Нежная.

Опасная.