Этюд багровых вод

Она уже вытащила из обивки столько зеленых нитей, что казалось, будто у нее в пальцах зажат пучок виноградных лоз. Впрочем, это кресло износилось задолго до того, как она впервые его увидела. В начале семестра, всякий раз возвращаясь из кабинета мастера Корбеника, Эффи обнаруживала запутавшиеся в волосах тонкие зеленые нити.

Сунув руку в карман, она достала сложенный лист пергамента.

– Мне просто нужна ваша подпись.

Вот так. Она сказала, зачем пришла. На душе сразу стало полегче. Напольные часы в углу отсчитывали секунды с таким звуком, что казалось, будто на пол капает вода.

Эффи дрожащей рукой протянула ему бумагу. Сперва он молчал и даже не двигался, потом вдруг подался вперед.

Она инстинктивно отпрянула, но наставник только выхватил у нее пергамент.

– Ради всех святых! – Мастер Корбеник коротко, низко хохотнул. – Теперь-то к чему изображать из себя краснеющую девицу?

Сердце билось так громко, что Эффи едва расслышала собственные слова:

– Вы все еще мой наставник…

– Да, как ни странно.

Я не сомневался, что декан Фогг вышвырнет либо тебя, либо меня.

– Я никому не сказала, – с пылающим лицом выдавила она.

– Ну, слухи-то ходили, верно? – бросил мастер Корбеник, хотя уже заметно спокойнее. Прислонившись к столу, он провел огромной ладонью по черным волосам. – Я виделся с деканом Фоггом на прошлой неделе, он был в ярости. Это могло стоить мне карьеры.

– Знаю.

Она все отлично знала – только об этом она и могла думать, когда он навис над ней, сидящей в кресле.

Когда он погладил ее по затылку, когда луч солнечного света отразился от пряжки на ремне, Эффи думала лишь о том, насколько все это опасно. Молодой привлекательный мастер Корбеник был любимцем факультета. Он заходил на чай к декану Фоггу. Разве она ему нужна?

И все же он заставил Эффи поверить, что да.

– Ты такая красивая, – выдохнул он тогда. – Для меня мучение видеть, как ты, золотоволосая и зеленоглазая, приходишь сюда каждую неделю. Когда ты уходишь, я могу думать лишь о нашей следующей встрече, о том, как мне вынести такую красоту, если нельзя коснуться ее.

Он с нежностью заключил ее лицо в ладони – так хранитель музея обращается с редким экспонатом. Эффи ощутила, как бьется и трепещет сердце – так же, как за чтением любимых отрывков из «Ангарад» на вечно заломленных страничках.

– Больше ничего не нужно? – мастер Корбеник черкнул ручкой по странице и с коротким смешком сунул пергамент ей в руки. – Ты знаешь мое мнение, Эффи.