Этюд багровых вод

И все же минуту спустя она уже набирала номер матери.

Эффи не сильно рвалась с ней общаться, действуя скорее по привычке, как собака, которая вновь обнюхивает все тот же улей, забыв о том, что прежде ее жалили пчелы.

– Алло? Эффи? Это ты?

– Мама? – Накатившее облегчение почти ее ошеломило. – Прости, что не позвонила раньше.

– А стоило бы, – отозвалась мать. – Я была в отчаянии. Рассказала все бабушке с дедом. Где ты?

– Все еще в Солтни. – Эффи сглотнула. – Но скоро уеду.

В трубке раздался шорох. Наверняка мать зажала телефон между ухом и плечом.

– Почему ты передумала наконец?

Слово «наконец» прозвучало как-то особенно жестоко. Вообще-то прошел всего один день.

– Я просто поняла, что ты права. Я слишком много на себя взвалила.

Мать одобрительно хмыкнула в ответ. В трубке раздался тихий шум проезжающих по улице машин – вероятно, мать стояла у открытого окна, обмотав телефонный шнур вокруг изящной талии. Эффи вдруг живо вспомнила кресло в гостиной, где она, свернувшись, делала уроки, бабушку с дедом, пекущих на кухне пироги с олениной или фруктовой начинкой, свою спальню с теми же нежно-розовыми обоями, что и в детстве, и плюшевого медведя, по которому скучала каждый вечер, но постеснялась взять с собой в университет.

– Хвала всем святым, – отозвалась мать. – Ты и так создала кучу проблем.

– Знаю, – согласилась Эффи. – Прости. Я скоро приеду домой.

Слова вырвались сами собой и удивили ее до глубины души. Всего несколько минут назад она скучала по Каэр-Иселю, но теперь вдруг осознала, что, несмотря на привычную обстановку, там небезопасно.

В трубке воцарилась тишина, потом мать судорожно вздохнула.

– Домой? А как же учеба?

– Я не хочу возвращаться в Каэр-Исель. – К горлу внезапно подкатил ком, и ей стало трудно говорить. – Мама, кое-что случилось, и я не могу…

Эффи хотела рассказать о мастере Корбенике, но не сумела выдавить ни слова. Да и что она могла сказать? Не существовало никакой истории с началом, серединой и концом, лишь отдельные эпизоды, вызывавшие приступы паники, от которой пересыхало во рту, и кошмары, заставлявшие просыпаться по ночам.

А она прекрасно знала, как относилась мать к подобным ночным кошмарам.

– Эффи. – Голос матери был острым как бритва. – Я не хочу, чтобы ты приезжала домой. Не нужно. Ты теперь взрослая, а у меня свои дела. Если ты заварила кашу, то расхлебывай сама. Возвращайся в школу, принимай лекарство и сосредоточься на учебе, а мне позволь жить своей жизнью.