Эхо чужих желаний

Ученик допускает и даже поощряет оскорбления в адрес помазанных служителей Господа. Он позволяет попрекать священников тем, что они не готовят себе завтрак, – как будто в этом состоит их предназначение! Что еще хуже – ученик призывает девочку лгать, просит ее притворяться мальчиком, подписываться вымышленным именем и выдумывать истории о спортивных матчах, чтобы обмануть невинных школьных опекунов, которые о нем заботятся. Не исключено, что подобное поведение – обычная практика, а учителя не знали о ней, пока это отвратительное письмо не предали огласке.

Учащимся пообещали провести тщательное расследование и велели тем, кто что-нибудь об этом знает, заявить о себе.

Дэвид извинялся перед всеми, как только мог. Он не предполагал, что мисс О’Хара способна на такое, ведь прежде она вела себя восхитительно. Дэвид обратился за поддержкой к Нолану, и тот, положа руку на сердце, признал правоту приятеля.

– Наверное, она сошла с ума. Это единственное объяснение, – оправдывался Дэвид.

– Да, похоже на то, – согласился Нолан, знакомый с проявлениями безумия и крайне раздосадованный тем, что его имя упомянули в скандальном письме.

Снотворное действовало очень странно. Сначала тяжелели ноги, потом руки, голова не отрывалась от подушки – и вдруг наступало восемь утра. Только к полудню Анджела понимала, что проснулась окончательно, и потом весь день чувствовала себя прекрасно. Таблетки дарили ей по меньшей мере несколько часов, в течение которых она могла проверить упражнения и тесты, а также попытаться частично исправить вред, причиненный себе в первые недели после письма от Шона, когда почти не смыкала глаз.

Матушка Иммакулата сообщила, что Анджела стала опять похожа на себя прежнюю, вызвав у нее своими словами неописуемое раздражение. Сержант Маккормак, экономка священника, выразила удовлетворение по поводу того, что Анджела явно преодолела свой тяжелый характер. Миссис Конуэй поинтересовалась, что именно ищет Анджела, если то и дело заходит на почту и снова уходит, так ничего и купив.

Мать обрадовалась, что Анджела перестала бродить ночью по дому, и с загадочным видом попросила сразу честно сообщить ей о новых планах на будущее, если такие появятся.

Однако вернуть доверие Клэр О’Брайен оказалось не так-то просто – по крайней мере, за те часы послеполуденной бодрости. Всего несколько месяцев тому назад белое личико Клэр обрамляли ярко-желтые ленты, а большие темные глаза сияли надеждой на победу в конкурсе на лучшее сочинение по истории.