Я возвращаюсь к себе

Я смотрю, как она поднимается, пытается взять себя в руки, поправляет платье, улыбается мне так, что я ни капли не верю, и, пошатываясь, пьяная от опустошенности и горя, уходит, волоча за собой чемодан.

Я сажусь туда, где она сидела, и глажу напарника, хвалю за острый нюх и человеколюбие. Мое оказалось не готово к решительным действиям.

Эта девушка разбила мне сердце. Как я от него устал, оно рвется на части по любому поводу, от рыданий любого незнакомого человека.

Но тут в кои-то веки Блум со мной согласен.

Он тоже подозревает, что внутри этой девушки спрятана бомба, которая вот-вот взорвется.

Я смотрю на пассажиров на платформе номер один – стоящих, идущих, высоких и низких, в кроссовках и в туфлях, с телефоном в руке или уставившихся в пустоту. Куда они едут? На важную встречу? На свидание? Навестить тяжелобольного родственника? Сколько в них спрятано бомб?

Моя взорвалась несколько лет назад. Я до сих пор разгребаю обломки.

Надо было завести собаку-спасателя, обученную поисковой работе под завалами.

Сэкономил бы время.

Мне хочется снова увидеть эту девушку, сам не пойму почему. Когда я смотрел, как она вытирает слезы о мою собаку, передо мной за долю секунды промелькнуло возможное будущее – как прошлое перед смертью. Наше с ней будущее. Это глупо. Я даже не знаю ее. И скорее всего, больше не увижу.

А мне ведь почти удалось стать невосприимчивым к ужасу этого мира, Мали мне в этом очень помогла. Но не в этот раз, не с ней. Я почувствовал, что стою на краю бездны страданий, как на вершине скалы, что пустота зовет меня и надо броситься туда, чтобы спасти эту девушку.

Диана бы сказала, что моя природа опять берет свое. Защищать, защищать, защищать.

Но еще сильнее меня поразила та сила, которая исходила от этой маленькой, съежившейся на скамейке фигурки. Непоколебимая сила, которая притягивала меня, как мотылька – свет.

Срочный вызов спасает меня от бестолковых мыслей. Подозрительный пакет в аэропорту.

Жизнь продолжается, и плевать она хотела на чьи-то рыдания и на мотыльков.

Глава 3

Такая роль

Адели звонит нечасто. Но раз уж звонит, повод обычно серьезный: либо ей нужна помощь, либо она хочет в очередной раз склонить меня к экологически ответственному поведению. Будет трезвонить, чтобы спросить, прилепил ли я на почтовый ящик наклейку «Просьба не бросать рекламу», и не повесит трубку, пока я не пообещаю это сделать.

Я отхожу в угол цеха, жестом показывая коллеге, что должен ответить.