Я обещаю тебе свободу

Он был безнадежен, и все же каждый день я пыталась завести беседу, хотя знала, что молчание – лучшая тактика. Несмотря на эти неудачи, искренность Родриго меня подкупала. В то время как я из кожи вон лезла, пытаясь найти к каждому свой подход, он оставался собой и не скрывал своих чувств.

– Здравствуй, Корантен.

– Здравствуйте, мадам Ширдун.

Корантену было около тридцати. Он родился и вырос в Бретани, а потом каким-то ветром его оторвало от родины и занесло в Лион. Невысокий, с маленькими карими глазами и темными волосами, он работал официантом на полную ставку и был единственным в команде, кто обращался ко мне на «вы».

Из уважения. Но не ко мне, а к негласным правилам и формальностям. Так же трепетно он относился к работе, особенно к той ее части, которая касалась аккуратно сложенных салфеток и идеально разложенных приборов. Скорость обслуживания, к сожалению, не входила в «список чести». Даже если в ресторане был аврал, он, проходя мимо накрытого стола, не мог удержаться от того, чтобы поправить неровно лежащую вилку. Хорошо, что меня это не касалось, – его начальницей была Катель.

Обход был почти закончен, оставалось только поздороваться с Марко, капитаном корабля и по совместительству самым толстокожим из всех известных в природе носорогов. Тот, кто назвал бы его «неприветливым», сделал бы отличный комплимент. Глядя на этого крепкого темноволосого усача, можно было подумать, что он в дикой ярости, даже если дела шли хорошо. Над мрачно сверкающими глазами нависали кустистые, всегда сдвинутые брови, а челюсти, казалось, были готовы откусить полноги первому встречному.

По узкой крутой лесенке я карабкалась в рубку, с каждой ступенькой теряя остатки воодушевления, хотя без него мне туда даже не стоило соваться. Марко уважал только силу и самоуверенность, поэтому мои вялые попытки командовать разбивались о него, как о скалу.

Он сидел в кресле, глядя прямо перед собой сквозь старые потертые стекла. Рукава рубашки закатаны, большие волосатые руки выглядят угрожающе, красное лицо, как всегда, сурово.

– Добрый день, Марко.

Он повернулся и коротко кивнул.

Некоторое время я раздумывала, что страшнее – поговорить с капитаном или признаться Катель, что не смогла этого сделать.

– Послушай, не сердись на меня, но не мог бы ты потише объявлять отправление? Знаешь, ты так кричишь…

– Ну а тебе-то что? – прорычал он.

– Просто, понимаешь, это немного пугает посетителей…

– Бедняжечки.