Буря в бокале

– Истинную правду говорит батька,– подал голос, осмелевший виновник скандала.– Недавно Куня рассказывал, ездили они на ярмарку к Виргам, так домой воротились, высыпали мешки, а там половина яблок мышами полускана.

– Так вас и надо наказывать дураков этаких, раз не смотрите, что берёте!– уперев руки в бока, выкрикнул фермер и тоже вытянулся во все свои пять фута и четыре дюйма.

– Да, разве за вами уследишь? Так и норовите честный люд вокруг пальца обвести. Наловчились дракусовы дети.

Тьфу, на вас поганых!

Быстро утёр тому нос торгаш, демонстративно плюнув в его сторону. Правда, плевок не долетел, шлепнувшись в нескольких ярдах от телеги, и размазался по каменистому тракту.

– Да, как ты смеешь, такое говорить, чурбан высушенный! Мало того, что обворовал, так ещё и напраслину наводишь! Ты бы лучше про баб своих че сказал. Что ни глянь, через одну потаскуха! Глаза Усатого метали молнии в сторону обидчика. Тот в свою очередь тоже не медлил с ответом и не менее язвительно замечал.

– Может, оно и так, бабы народ у нас вольный! Зато нечета вашинским. Ей богу! Не разберёшь, где мужик, а где баба, все как на одно лицо! А волосатые какие, что те заморские бабуины в бродячем зоопарке. Хоть самих бери, сажай в клетку да на потеху людям вози по всему королевству, никто разницы не заметит.

– Я сейчас тебя самого посажу в твою собственную бочку, со своим вонючим пойлом!

В возросшей толпе охочих до прилюдных зрелищ и склок, прозвучали смешки.

Всем было известно, что виргинские женщины с большой натяжкой тянут на термин «слабая половина». Мало чем, уступая мужчинам в телосложении и растительности на теле. Усатый не стерпевший подобного оскорбления, защищая весь женский род своей деревни, спрыгнул с воза и ринулся на фермера с поднятыми выше головы кулаками, тот в свою очередь тоже поспешил слезть и, набычившись, принял грозного вида стойку.

В воздухе отчётливо завитало духом состязанья.

Люди быстро образовали небольшой квадрат, примерно десять на десять ярдов и принялись улюлюкать и подзадоривать новоявленных единоборцев, призывая их немедленно приступить к решительным действиям. Усатому и торгашу уже не было куда деваться, пойти на попятную значило покрыть себя и свою деревню позором.

Толпа шумно подбадривала двоих сцепившихся мужиков, которые, сопя и пыхтя, отстаивали собственную честь и честь родной деревни.