Буря в бокале

– Между прочим, из-за тебя иду никчема ты эдакий!!!

– Не смей меня обвинять женщина! Я не виновен, что мой талант и дар не востребован! Если их скудоумие не дает понять моих душевных переживаний, ощутить дух драматургии, разве могут они прочувствовать всю тонкость искусства!? Эти жалкие плебеи! Ничтожества бутафорские!

– Ты бы лучше озаботился о насущных переживаниях! Знаешь ли, от них в животе не прибавляется!– язвительно заметил женский голос.

– О, эти мелочи жизни, о животные инстинкты! Тебе никогда не понять переживаний творца! Как низменны твои желания Кармелита!– послышался шум разбиваемой посуды.

– Видела, я сегодня утром, с каким ты воодушевлением накинулся на индейку.– Во всеуслышание огласила та, что носила имя Кармелита.

– Лучше было мне умереть, чем выслушивать подобные обвинения!– взорвался мужской голос. – Зачем явился я на свет, что б познать горечь разочарованья?! Нет, права лучше мне не жить, чтобы выслушивать каждый день подобные упрёки, так будет лучше всем!!!

– Да, заткнетесь вы, наконец!!! Покоя от вас нет!– третий голос вклинился в диалог за стеной, застав два предыдущих резко замолкнуть.

Фред узнал обладателя столь сочного баса. Николо Смеян, ещё один сосед по этажу. Два других голоса принадлежали Хуану Задрыгу и его жене Кармелиты. Их склоки уже давно стали притчей в языцех. Ревнивому, и вдобавок ранимому Хуану, жутко не нравилась профессия жены. И его можно было понять, узнав, кем она трудиться. А трудилась она в одном весьма известном борделе. Люди сведущие уверяли, что, там их и свела судьба.

Задрыг, тонкая творческая натура, постоянно испытывал кризис недопонимания его таланта со стороны театрального бомонда. Написанные им пьесы, так и оставались чёрными мазками чернил на белой бумаги, годившейся разве что для клозетов гримёрных, да на растопку каминов. И как следствие его преследовала катастрофическое безденежье. И пока Хуан страдал от несправедливости судьбы или творил очередной драматический шедевр, Кармелита статная синора с пышной гривой рыжих волос трудилась в две смены, дабы пополнить скудный семейный бюджет. Взвалив на свои красивые смуглые плечи всё бремя забот насущных.

Выдержав короткую паузу, парочка вновь принялась за старое, правда, теперь перейдя на драматический шепот, изредка прерываемым злобным шипением и грохотом бьющейся посуды. Нойс, удручённо помотал головой, не зная то ли сочувствовать, то ли наоборот, смеяться в такой ситуации. Решив в итоге остановиться на третьем варианте.