Буря в бокале

– На речку ездил, порыбачить.– Как можно беззаботнее ответил Нойс, чувствуя, как холодок заскользил змейкой вдоль позвоночного столба.

– Мимо замка Жирдяя случаем, твоя дорога не пролегала?

Глаза дознавателя пристально буравили наёмника, силясь отыскать хотя бы маленькую брешь неуверенности. Фрэнос на этот известный трюк не поддался, прекрасно зная манеру и методы работы Луциуса. Он и бровью не повёл, хотя один Мирус знает, чего это ему стоило на самом деле.

– Я был в другой стороне, на «Каменных выступах».

– И конечно один? И никого поблизости, тоже не было?– не переставая «давить» тяжелым взглядом продолжал допытываться Драгон.

– Совершено, верно. Не люблю, знаете ли, конкурентов.– Как можно не принужденней ответил Фред.– А, к чему вы спрашиваете, тоже на рыбалку собрались?

– Мне больше по нраву охота.– Зловеще рявкнул дознаватель, вцепившись в свой витой жезл, с наконечником в виде оскаленной пасти льва на конце. И подумав немного, добавил, – в особенности на таких изворотливых и хитрых зверей, как ты Фрэнос…

– Простите, капитан не понимаю, о чём вы говорите? И о ком…

В мгновении ока, Луциус преобразился.

Тёмные глаза вспыхнули холодной яростью, лицо перекосила гримаса ненависти. Приблизившись вплотную к лицу наемника, он злобно прошипел.

– Ты всё равно, когда-нибудь оступишься, совершив ошибку. Всё равно где-нибудь наследишь, и тогда, клянусь прахом своих предков, я буду рядом и не успокоюсь, пока не увижу тебя закованным в кандалы. Я достану тебя везде.

Я стану твоим кошмаром. Твоим роком и приговором! Помни, я всегда стою в шаге от тебя…

– Мне, конечно, очень лестно ощущать, столь пристальное внимание к своей скромной персоне, от столь многоуважаемого синора как вы капитан Луциус Драгон! Но, честно говоря, я никак не возьму в толк, о чём Вы, собственно говоря, толкуете. Уж простите великодушно, мне мою несмышленость.

– Пьянтуз может спать спокойно, пока на страже закона стоит бесстрашный капитан Луциус Драгон!– Впервые подал голос Мандарин, процитировав стишок из фривольной песенки, что успела сложить народная молва о главе дознавателей.

На большее его не хватило и, обмякнув, он повис на Фреде.

Дознаватель брезгливо окинул взглядом пускающего слюни Мандарина, словно пред ним находился вывалившийся в грязи и помоях хряк. Столько презрения и ненависти читалось в нём.

– И твоего дружка упеку, если конечно он до той поры сам не подохнет от пойла.– Процедил он сквозь зубы.