Золотой момидзи. История о незавершённом расследовании

Включив Яманаси в свою команду, Танака через него получил доступ к финансовому Олимпу островной империи – его сослуживец имел влиятельных покровителей в Министерстве финансов и Центральном банке Японии.

– Проходи, Хандзо-кун, – дружески приветствовал генерал своего заместителя, – угощайся чашечкой зелёного чая.

Взаимно справившись о здоровье, и кратко обменявшись впечатлениями от созерцания расцветшей сакуры, оба генерала уселись в удобные кресла за небольшим приставным столиком.

Яманаси, как подчинённый, не спешил уточнить причину своего столь срочного утреннего вызова.

Полагал, что отложенный плановый приём, о чём ему успел доложить адъютант командующего, вызван какими-то важными обстоятельствами, и нет смысла торопить начальника.

– Утром я говорил с Осимой, – отхлебнув чаю, произнёс Танака, – его отдел испытывает потребность в пополнении кадров. Объём работы по России увеличивается. Надо запросить в управлении кадров сведения обо всех выпускниках учебных заведений, владеющих русским языком.

Особое внимание питомцам нашей Харбинской школы. Они не только знают язык, но и получили практику общения с русскими. Займитесь этим, генерал.

Выждав паузу и долив в свою чашку зелёного чая, командующий возобновил диалог:

– Меня беспокоит отсутствие значимой информации о положении дел в Сибири. Строить прогноз на поступающих из наших разведывательных органов данных затруднительно. Оппозиция в парламенте уже неоднократно ставила вопрос об ошибочности курса на сохранение военного присутствия на русском Дальнем Востоке…

Премьер Такаси Хара также склонен считать, что большой выгоды для империи от продолжения интервенции не будет.

73-тысячный Экспедиционный корпус каждый день несёт ощутимые потери от партизан и просто бандитов. Сотни раненых, прибывающих на излечение в Японию, могут быть заражены революционными настроениями. И это не прибавляет оптимизма.

Хара Такаси (1856–1921), премьер-министр императорской Японии в 1918–1921 гг., один из инициаторов интервенции и оккупации Сибири и Дальнего Востока.

Танака закурил папиросу. Внимательно слушавший его Яманаси изредка поглаживал свои пышные, нехарактерные для японца, усы. Пока в высказываниях начальника он не усмотрел какой-либо новой для себя информации, всё это были хорошо известные оценки.

Терпеливо ожидая перехода к главной теме, Яманаси – второе лицо в Объединённом штабе – исподволь разглядывал новый чернильный прибор, стоявший на столе командующего.