Золотой момидзи. История о незавершённом расследовании

Как, к примеру, бурятский националист Уржин Гармаев, дослужившийся до генеральского чина в японо-маньчжурской армии. Но всё же изменников, предавших трёхвековую клятву бурятского народа на верность России, среди бурят-казаков было крайне мало.

Можно не любить и даже ненавидеть действующую власть, но изменять клятве, которую один народ принёс другому, воевать против этого братства, состоять на службе в иностранной армии – это в первую очередь измена по отношению к своему собственному народу…

Сам войсковой атаман, по характеру волевой и решительный, но недостаточно разбирающийся в тонкостях и интригах политической борьбы, недолюбливал адмирала Колчака относился к нему как к «военному интеллигенту».

Полагал, в частности, что в уничтожении «красной заразы» адмирал нерешителен, излишне осторожен и совершенно не понимает психологии сибирских народов и казаков.

Верховный правитель и его штаб, в свою очередь, платили взаимностью воспринимали Семёнова как малограмотного казачка-выскочку.

Однако были вынуждены считаться с ним из-за популярности атамана среди забайкальских казаков, а также монгольских князей. Последние относились к войсковому атаману с особым почтением.

Он в совершенстве знал монгольский язык, в среде буддийских ламов вызывал уважение как обладатель титула Монгольского Великого князя, дававшего возможность претендовать на звание Высшего правителя Монголии.

Кроме того, идеологической платформой атамана являлись планы по созданию в Забайкалье, Монголии и в районах компактного проживания монголоязычных народов Китая некоего панмонголистского государства.

Оно якобы могло стать буфером на пути распространения большевизма.

Эти намерения поддерживались японцами, но принципиально отвергались русским государственником Колчаком. Подобная самостоятельность, автономность замыслов и действий Семёнова раздражали Верховного правителя.

По донесениям военной контрразведки, атаман, испытывавший в последние дни 1919 года финансовые затруднения и не получавший денег на содержание своего войска от Омского правительства, всё больше склонялся к реализации различных авантюрных проектов по поиску дополнительных источников кредитования.

Помимо откровенных актов грабежа, в том числе в отношении грузов, направляемых Белой армии из Приморья и Маньчжурии, атаман стремился к установлению прямых «деловых» контактов с представителями японской военной миссии в надежде получить материальную помощь.