Проклятие Усердия. Том 2

Он лежал на ребристом скате крыши одного из строений, расположенных достаточно близко к совещательной зале, и до самого последнего момента внимал услышанному в её стенах. Не от скуки, а из нужды, ибо пребывать в неведении проклятый не хотел. Слишком уж много вокруг него началось подозрительных шевелений, начиная от попытки подсунуть в его «свиту» с десяток прибывших неведомо откуда, но «верных, опытных и готовых умереть за господина» рыцарей, и заканчивая предложением наладить переписку сразу с двумя старейшинами, которых Виктор ван Бельвиос раньше только издалека и видел.

И всё это навалилось на проклятого даже не за один день, а за пару часов, сразу после того, как он вместе с Артуром Наомом прибыл в поместье и провёл некоторое время за преинтереснейшей беседой. Паладин, несмотря на бога, ему благоволящего, оказался ответственным и серьёзным человеком, не побрезговавшим ввести «подопечного» в курс дела. До знакомства с наставниками, конечно, вчера не дошло – тех банально «закрутили» Бельвиосы, но вот просвятить «святого» касательно его нового статуса, прав и обязанностей Наом Виктора вполне себе смог.

Как в одном человеке сочеталась такая мания к совершенствованию искусства владения мечом и целый комплекс качеств, делающий из Артура переговорщика высшего уровня, проклятый искренне не понимал. Но по-доброму завидовал, и твёрдо намеревался докопаться до секрета паладина. Такая способность была нужна Виктору, как вода потерявшемуся в пустыне бедолаге, ибо от того, сможет ли он стать не просто рубакой, но и крупной рыбкой в местном болоте зависело очень и очень многое.

Одним мечом многого не навоюешь, если ты, конечно, не в десятке сильнейших людей континента. И даже сотни, тысячи мечей было недостаточно для обретения и поддержания подлинной независимости. Нужно было уметь договариваться, для чего, конечно же, нелишними были сила и статус.

И если со статусом у Виктора всё было более-менее, то вот с силой пока возникал затык.

Не был проклятый древним мастером боевых искусств, как не был и могучим магом, решившим переродиться в теле попроще, что б, значится, закалить свою волю и заново прочувствовать путь к вершине. Практик духовных искусств, о которых многие думали, как о сказке и выдумке, всего лишь хотел жить – и не более того. Все его усилия были направлены на выживание, и потому сейчас специфичные знания были, так скажем, не очень полезны.