В тени экватора

Земля здесь красновато-бурая, глинистая, присыпанная старыми листьями и пестрой трухой из остатков древесины, пожухлой травы и чьих-то экскрементов. Местами попадались ослизлые кости погибших или съеденных животных.

Весь этот чудесный пейзаж был щедро сдобрен полчищами надоедливых мух и комаров, кое-где мелькали холодные змеи и юркие ящерицы, а ленивые пауки понаставили тонкие ловушки прямо на самом пути лейтенанта. Хотя нет, паутина свисала тут со всех сторон, куда ни шагни, обязательно уткнешься в липкую сеть.

Михаил устал смахивать ее со своего лица, не обращая внимания на покрывшуюся клейкими узорами одежду. Бесполезно, все равно налипнет заново, главное – не напороться на ядовитого хозяина этих занимательных посеребренных рисунков.

За два часа удалось преодолеть немногим чуть более трех километров. Встречались места, где идти можно было относительно легко, приходилось раздвигать руками росшую между стволов деревьев траву и кустарник, избегая колючек, или перерубать особо запутанные клубки лиан, ветвящиеся на пути.

Где-то было еще проще: в тех местах, где одна трясина отделяла собой лесной массив на значительном протяжении, он усаживался в тазик и осиливал опасный участок целиком в плавсредстве. Но пару раз натолкнулся на такие дремучие заросли, что пришлось в буквальном смысле прорубать себе дорогу.

От длительной рубки, с непривычки, Михаил стер правую ладонь до кровавых пузырей. Поздно догадался обмотать кисть тряпками вместо перчаток. Теперь приходилось орудовать исключительно левой рукой.

Когда-то он неплохо фехтовал на мечах, учился у сильного китайского мастера. Пробовал и двумя руками. Сейчас приходилось вспоминать и на ходу восстанавливать подзабытые навыки.

Добравшись до небольшой сухой полянки, выбрал поваленное дерево и уселся на него, предварительно спугнув затаившегося хамелеона. Пора сделать привал и провести тщательную рекогносцировку местности. По его расчетам, лейтенант двигался в нужном направлении. Если предположить, а так оно и было на самом деле, что хвост самолета улетел в одну сторону, а корпус в другую, то он пока на верном пути.

Перекусив тушенкой с галетами и запив через трубочку из фляжки, Михаил выбрал подходящее дерево и, превозмогая боль, полез вверх. Через полчаса Кремнев поднялся достаточно высоко, чтоб разглядеть слева от себя, километрах в пяти, если он правильно определил расстояние, обрубленные при крушении кроны деревьев. Тщательно запомнив туда дорогу, переводчик начал спуск.