Зивелеос. Книга вторая. Поляна Лысой горы

Начинался грибной сезон, и народу в лесу по выходным дням становилось всё больше и больше. Голоса дроздов, грачей, соек и шумливых синичек перекрывались криками перекликающихся собирателей грибов и ягод.

Иван Иванович, неторопливо понукая иноходца, двигался по дороге, поднимаясь по Лысой Горе. Лысой гора звалась издавна потому, что на самой её вершине в окружении сосен и елей развернулась во всю ширь большая круглая поляна, действительно напоминавшая лысину на голове старого человека. Но какое же надо иметь воображение народу, чтобы гору назвать лысой, когда выглядит она, таким образом, лишь при взгляде на неё с большой высоты, а не тогда, когда выходишь на вершину, утопая в высоких травах и теряясь в кустарниках? Назвали гору Лысой в те времена, когда самолётов или вертолётов и в помине не было.

Это ж кому пришло в голову взлететь своим воображением высоко над лесом, чтобы представить себе этот невысокий в общем-то, но выступающий над всем лесом холм головой с лысиной?

На поляне когда-то была метеорологическая станция, но её давно забросили то ли по причине нехватки денег на её обслуживание, то ли штат службы сократили в связи с совершенствованием техники.

Раньше можно было встретить на поляне сотрудников метеослужбы, снимающих показания с приборов, посидеть с ними в небольшом домике, попить принесенный в термосе чай, поболтать о прогнозах погоды, посмеяться над ошибками в них. Потом стало неинтересно сюда ездить, так как говорить было уже не с кем. Так что пару лет Иван Иванович сюда вовсе не заглядывал. Всё недосуг был. Сейчас вот решил глянуть, что там и как. Его участок всё же.

Поднявшись к самому верху холма, когда уже сквозь строй деревьев просматривалось открытое пространство, иноходец вдруг, фыркнув, остановился. Иван Иванович недовольно цокнул:

– Ну, ты, двигай! Что стал, чучело?

Но чучело, имя которому на самом деле было Красавец, переступал с ноги на ногу, как полагается иноходцам, с задней правой на переднюю левую и с задней левой на переднюю правую, но вперёд не двигался и похрапывал, крутя головой.

Нимало удивившись необычному поведению коня, Иван Иванович соскочил на землю, взял верного помощника под уздцы, желая повести его за собой, однако не смог сделать вперёд и шага.

– Тьфу пропасть! Что за притча? – проговорил он сам себе. – Ноги не идут, словно чугунные.

Он похлопал коня по шее, приговаривая:

– Ничего, Красавец, не тушуйся. Тут ведьма какая-то нас держит. Поедем с другой стороны.