Десятый круг

Его же превосходство всецело зависит от срока моего лечения. Дальше все туманно. А грех его перед моей персоной, факт уже не требующий доказательств. Поэтому, расплата неминуема. И мы оба это понимали.

Санитар подтолкнул Пашку к ближайшему корпусу.

– Серега, а новеньких куда? – спросил Иваныч.

– Куда и всех.

– Так у нас переполнено.

– Потесним. В коридорах положим.

– Ты же знаешь, в коридоре нельзя. Вдруг буйство начнется, – Иваныч явно пытался расшатать спокойствие санитара.

– Не твое дело. Утихомирим.

– Дело не мое, но оно таки хлопотное.

В перепалке вся компания попала на сестринский пост лечебного отделения.

– Живые есть? Принимай.

В коридоре появилась фигура. Широченный мужик невысокого роста, с большим животом и толстыми руками приближался к столу. Длинные курчавые волосы спадали на плечи. Белый форменный костюм медика смотрелся на нем как балдахин. Обмотни ему шарфик шелковый и он примет образ певца Демиса Руссоса. На груди красовалась табличка «Старший медбрат отде….

Карточка с именем и должностью была втиснута в предательски тесный пластиковый конверт с подгибом, отчего окончание каждой строки совершенно не читалось. Минос?… Миносюк? Миносян? Миносидзе?

Медицинский работник Вахтанг бодро взглянул на столпившихся у стола мужчин и сурово упер руки в бока, подражая старомодной сахарнице.

– Твою мать. Куда? Куда я их положу? У меня мест нет.

Голос старшего медбрата был высокий и реально напоминал тембр греческого певца.

Санитар был безучастен к вопросам, ковыряясь ключом в ухе. У старшего по отделению нет вариантов, чтоб не взять новых больных. Но есть вариант показать свою безмерную власть. Чем он периодически и развлекался на рабочем месте.

– Сергей – Иваныча к себе. А этих оборванцев в Иксовый бокс.

– К сифилитикам? Глав же запретил.

– Не умничай. А то тоже будешь сегодня с ними чаи ночью гонять, – с ехидством пригрозил Вахтанг.

Так мы оказались в отдельном коридоре, ответвленном в пристройку и запертым дверью-решеткой с мелкой сеткой. Четыре массивные двери со смотровыми окошечками попарно выделялись вдоль облупившихся стен. Слышался мужской стон и сырое зловоние. Оно будто пронизывало эфир своими радиационными потоками. Казалось, этим запахом пропитано все, и как всякая примитивная радиация практически не выветривалась.

Санитар посмотрел в маленькое окошко крайней справа двери.