Десятый круг

Все потемнело, я окунулся в сон.

Голос как звон далекого колокола пытался пробудить меня.

– Припадошный, тебя как звать?

Этот вопрос всегда имел в моем алгоритме только один ответ. И он вырвался стоном из моего организма:

– Георгий.

– Имя то какое. Что, не могли по нормальному назвать?

– Да пошел ты!

Я часто посылал людей. Считая себя чуть выше других, чуть успешнее, наглее. И я взял на себя право указывать людям их место, их дешевый статус. Не всегда мне это сходило с рук. Когда-то был бит по лицу, но это было в молодости, даже в юности.

Теперь все забыто, как и не было. И где они эти обидчики? А вот я жив и, кажется, немного здоров.

– Смотри-ка. Еще огрызается. Вставай на осмотр. Хватит уже, побузил. А будешь еще устраивать Армагеддон, опять останешься в одиночке.

– Никуда не пойду! Я спать хочу.

– Пойдешь.

Этот кто-то с женским голосом, низким и неприятным, сильной рукой схватил мое запястье. Другая рука обхватила шею и в скрученном состоянии поволокла меня к двери.

– А как полностью твоя фамилия? – выдавил я из себя мучивший вопрос. – Миносян?

– Моя? Софья Ковалевская. И не Миносян, а просто Минос. Так и есть Вахтанг Георгиевич Минос. Запомни. Он хороший человек. Не чета вам. У него два высших образования, бывший военный.

– Что он тогда в дурдоме батрачит?

– Сын у него болен. Тут в больнице лежит. Вот Вахтанг с ним и нянчится.

Хватка ослабла, ко мне проявили минутное милосердие.

– Видел, детина дорожки подметает? Это он и есть – Миша.

Мишико.

Я видел Мишу, этого Минотавра, блуждающего в лабиринте нестриженных кустов и поросших травой развалившихся дорожек. Но сейчас меня почти несла женщина. Такое было впервые.

Почему я думал об этом человеке как о мужчине? Я прекрасно понимал, что это женщина. Но этот голос, сила рук, манеры. Я не мог найти зацепок, чтоб идентифицировать медицинского работника как женщину.

А меня между тем тянули в полусонном обморочном состоянии сквозь запертые двери, сквозь кирпичные стены, сквозь сплетения решеток.

Наконец я почувствовал мягкий холод кожзаменителя очередной кушетки и упал совершенно обессиливший. Мои ноги закинули в один уровень с телом, доставив тем самым максимальное удобство.

Приоткрыв заплывшие глаза, я уткнулся в надпись шариковой ручкой на стене: «Гость, тебе здесь будет хорошо; здесь удовольствие – высшее благо». «Эпикуры, их мать!» – подумал и вновь закрыл глаза. Совсем не хотелось видеть этот мир.