Недавно прошел дождь. Часть 1

 – Согласился я с логикой профессора.

– Вот. И вы, Павел, также думаете. Но, – профессор поднял верх указательный палец, – решения принимались людьми, которые владели большей информацией и управляли большими капиталами. Такие люди могли быть только в Екатеринбурге, деловом, коммерческом и политическом центре Урала.

– Владимир Николаевич, вы меня абсолютно убедили.

– А знаете, Павел, возможно, этот таинственный центр существует до сих пор. Почему я берусь это утверждать? В 1911 году, в сентябре, в Екатеринбурге прошел 1-й Всероссийский съезд старообрядцев.

В 1918 году в Екатеринбурге находилось под арестом монаршее семейство. В том же 1918 году, когда белые ненадолго заняли Екатеринбург, было создано белое правительство, в которое входили трое старообрядцев, – Северский немного отвлекся, – не удивлюсь, если и сейчас в Советских органах власти есть старообрядцы. Так вот, вернемся к моей основной мысли, все эти события с начала века до сегодняшнего дня не могли остаться без внимания, а может и без какого-либо вмешательства нашего таинственного центра. Люди, составляющие этот центр, вышли из подполья в буквальном смысле, но продолжают вести свою деятельность тайно.

– Похоже на масонскую ложу, – заметил я.

– Нет-нет, масонская ложа – организация более открытая. Вы, кстати, знаете, что в 1914 году в Екатеринбурге была создана масонская ложа, и главой ее стал Кроль Лев Афанасьевич.

– Я не знал. В это время мне было 16 лет, и я с родителями проживал в Петербурге.

– Простите, Павел, что-то я начал слишком мудрствовать.

– Что вы, Владимир Николаевич. Наоборот, мне очень интересно. Вы мне сейчас рассказываете о той жизни, о которой я даже не догадывался. Жизнь, которую я знаю, легко увидеть в окно. Все эти артельщики, кооперативы, болты, скобы, муфты. А то, о чем говорите вы, увидеть невозможно. Это нужно прожить самому. Со стороны же это выглядит загадочно, таинственно и интригующе.

– Павел, вы все ж еще мальчишка. Большой, взрослый, но мальчишка. Постарайтесь сохранить такое отношение к жизни хотя бы лет до тридцати.

Дальше семья и дети ваши взгляды на жизнь, конечно же, поправят. – Северский замолчал, задумавшись о чем-то своем. – Лучше скажите, Павел, что вы предполагаете делать со своими бумагами?

– Признаюсь, Владимир Николаевич, мне была интересна их возможная коммерческая ценность. Но после того, как вы сделали открытие на этих материалах, мне кажется правильным передать эти документы вам.

– Открытие? Пожалуй, вы правы.