Когда мы были на войне

Ноги, в не зашнурованных ботинках, хлюпали по грязи, в которую превратилась земля под дождем. Где-то недалеко справа иногда ухало и над головой, с шипением разрезая воздух, что-то проносилось. Один из бойцов, пробегая мимо, ударил его по спине:

– Пригнись! А то зацепит!

Сашка сделал шаг, нога попала в яму, и он упал в холодную, вязкую жижу. Быстро поднял автомат, встал на колени. Чернота такая, что ничего не видно. «Куда бежать? Где орудие?» -подумал он и его охватил страх. Зубы начали предательски отбивать чечетку, хотелось куда-нибудь спрятаться.

Звуку запускаемых двигателей самоходок* он обрадовался так, как не радовался, наверно, ни одной самой любимой мелодии. Не вставая на ноги, закинув автомат за спину, он на карачках быстро направился в сторону звука.

– Ну что, доковыляли, бандерлоги? – услышал он показавшийся ему родным голос.

Младший сержант сидел на корточках у орудия.

– А где второй? – спросил командир орудия.

– Я н-не знаю!

– Ладно! Потом разберемся! Становись на место заряжающего! Будем из боеукладки* работать!

Около двух часов батарея выполняла огневые задачи.

Грязные и мокрые пришли в палатку. Печь в палатке погасла. Было холодно и сыро. Юрки в палатке не было.

– Вот что, мужики, – сказал командир орудия, обращаясь к своему расчету, – пошли искать этого «бандерлога», а то «духи» сегодня мины плотно ложили, как-бы не зацепило.

Только сейчас Саша понял, что ухающие звуки сегодня ночью, это разрывы мин, а шипение над головой – от пролетающих осколков, и палатка их стоит в яме не просто так, а чтобы хоть как то защититься от осколков и шальных пуль. Перед глазами у Сашки возникла картина, как его друг лежит раненый в грязи, прижимая руки к ране на животе. Ему стало страшно за Юрку. «Нет, такого не может быть» – подумал он.

– Далеко не ходить! Он где-то здесь! – голос младшего сержанта вернул его в реальность.

Разошлись в разные стороны. Саша зашел за палатку и здесь увидел, что Юрка сидит на ящике из-под снарядов и курит. Он был мокрый, весь, какой-то взъерошенный, но живой и даже не раненый.

– Юрка! – почему-то шепотом окрикнул он его.

Друг повернул к нему голову. Сашка сначала даже не узнал его. Лицо было какое-то чужое, серое.

– Юрка! Ты чего здесь?!

Он отвернулся и не спеша затянулся сигаретой.