Короли преступного мира

Эльмира выпрямилась; глаза ее горели негодованием; а пунцовое лицо и растрепанные волосы усиливали это негодование.

– Подглядел! Ты скажешь отцу?

Павел недоуменно пожал плечами.

– Зачем же, я твой брат.

– Если брат, то…

– Не волнуйся, дуреха, – спокойно, равнодушно заметил брат. – Я видел и не такое. Но там рылся отец – и я подумал, что лучше от греха подальше. Ты даже прятать толком не умеешь. Так что они у меня в комнате – подожди, я принесу…

Павел пошел к себе в комнату. Фотографии, о которых шла речь, действительно были «секретны»: Эльмира и негр Джо, с которым она училась в «Лумумбе», нередко забавлялись сексом, а фотографии как раз и раскрывали их тайны.

«Дураки, – удивлялся Павел. – Что, обязательно все это запечатлеть на память?!»

Конечно, Эльмира и не подозревала того, что знал о ней Павел и что видел он не только ее фотографии…

Когда брат принес их и передал из рук в руки, она немного успокоилась.

– Слава богу, что у меня брат не шантажист.

– Ты хотела бы?

– Не знаю.

Но у подруги чистый рэкетир. Ты, говорит, – того, давай тебя трахну – тогда о’кей!

– Ну и что?

– Трахнул, кобель. Плакала. А он ей – шлюха, повязаны будем!

– После негров – трахать?.. Ни за какую тыщу!..

– С ума схожу. Говорю с братом такое…

– Дура! Катись отсюда! – И Павел властно вытолкал сестру из зала: тоже мне, Сикстинская мадонна!

Приятель задерживался, и Павел нервничал. Из кабинета отца вышел Костя Грек и, хитровато улыбаясь, подошел к Павлу. Между ними давно легла незримая притягательная сила.

Павлу нравился этот сильный, с накачанными мускулами мужчина, для которого, казалось, не было в этой жизни никаких преград, – уверенность так и била из его властного, довольного собою, облика. Павел, как и отец, звал его Костей, и ему, Павлу, даже нравилось такое панибратство…

– Ну что, – с серьезной миной сказал Костя Грек. – Все чирикаешь?.. Пора уже получать любовный паспорт. У павлина это яркий павлиний хвост. У какой-нибудь пичужки – синицы, скворца – голосишко, слабенький, но так и трезвонит: посмотрите, какой я прехорошенький… А такие вот, как ты, журавушки, демонстрируют себя в танцах.

Хочу жить, хочу любить и ох как хочу всего остального!..

Павел от души рассмеялся и, причмокнув, весело, по-ребячьи толкнул Костю Грека.

– Какие там танцы! Сто лет не был на дискотеке. Мне все время твердят: выпускной год. Скоро сдохну, Костя, от этой глупой науки!

Костя Грек вдруг стал мнимо серьезным.