Короли преступного мира

Они бесконечно жаловались друг на друга, но еще вели себя достойно – и мягкие лапки, и бесшумная походка, и бархатный взгляд… Но дона Роберта не провести: в накале конкурса они зверели и были похожи на тигриц, тоже из кошачьей породы. И все та же любезность. Ловкая и хитрая женщина именно любезностью ставит на место соперниц. Потому говорить о честности между кошками не приходилось, и дон Роберт с ухмылкой иногда сам распалял эту стервозность: считал, что это хорошо двигает мотивацию и создает конкуренцию среди девчонок, заставляя выкладываться на все сто.

Среди конкурсанток немало четырнадцати-шестнадцатилетних девочек. Еще наивные доверчивые глаза. Хрупкие, не сложившиеся полностью фигуры. Они обаятельны, эти девочки, похожие на смазливых мальчиков, простодушны, и к ним тянет…

Дон Роберт из многих выделил одну. Лариса сидела в фойе прямо на полу, забыв про парчовое платье, и смотрела кругом усталыми, слезливыми глазами.

Он подошел к ней с обворожительной улыбкой хозяина.

– О чем ты думаешь, выходя на сцену?

– Ни о чем.

– Ну а все же?

– О том, что на свете я – единственная женщина.

Ларису он выделил неспроста: на нее у него были свои планы. Он видел ее будущее, предназначенное для него, но пока это была еще тайна. Лариса капризна, любопытна и жалостлива. Она еще не кошка, а значит, еще и не стерва – она подрастающая кошка, но когти у нее уже острые. Дон Роберт дал понять ей свою заинтересованность, она не могла не оценить этого.

В этой пряной и глупой жизненной игре она верила в свою звезду, и, пожалуй, интерес дона Роберта ее поддерживал: ей снились призы и контракты. Она уже видела Варшаву, Берлин, Париж…

Роберт мог бы спокойно обеспечить ей победу. Для этого были свои способы в конкурсной комиссии – музыку заказывали те, кто платил деньги. Но делать Ларису победительницей не входило в его планы – она была нужна для другого, более важного для него, бизнеса.

Лариса заняла на конкурсе третье место. Для нее это был удар, хотя и небезнадежный. У девчонки, когда объявили результаты, тряслись руки, словно исполняли дьявольский танец, а фальшивые разноцветные камни в ее перстнях мерцали тусклым светом. Она медленно сжимала и разжимала кулаки, понимая свое плачевное состояние.

Роберт ее не утешал. Он смотрел влюбленными глазами, назвав комиссию «хамьем».