Инженер страны Советов

Делают гвозди, ведра да корыта жестяные и всякое другое по металлу. Своя кузня есть, так что и подковы куют.

– Познакомишь с директором?

На артель у меня были кое-какие планы, особенно если получится с кладом.

– Отчего не познакомить? Познакомлю. – Федор задумчиво посмотрел на меня. – Ты мне вот что скажи, на кой мы поперлись в лес, да еще лопату взяли? Про грибы даже не заикайся, не поверю.

– А если скажу, что клад откапывать, то поверишь?

– Про клад быстрее поверю. Знаешь что-то?

– Знаю. – И я рассказал Федору услышанную когда-то историю.

– Все может быть… – Он задумался. – Тут и в гражданскую, и после, да и в последнее время что только не творилось. Так что, может, кто и сделал себе захоронку. А твоя родня, значит, здесь живет? Навестить не хочешь?

– По материнской линии пока еще живут в деревне Лапышта, Инзерского сельсовета. Сюда переедут буквально за пару месяцев до войны, а вот отцова живет здесь. Мой дед буквально пару лет назад должен был построить дом по улице Узянской, возле станции Нура[14 - Станция Нура Белорецкой узкоколейной железной дороги была центральной станцией.

Стала известной после выхода фильма «Вечный зов», в котором она именовалась станцией Шантара.].

– Так это же рядом с артелью, – встрепенулся Федор, – поедем знакомиться с Филиппычем, так и заехать можем.

– Там видно будет, – я вздохнул. – Я-то для них чужой. Еще даже родители мои не родились.

Получилось проехать почти до самого распадка. Здоровенная сосна росла между двух огромных валунов.

Видимо, она и упадет от ветра, открыв взору скрытый клад. Клад тоже оказался на месте. Буквально сразу полотно лопаты лязгнуло обо что-то металлическое. Да и грунт был мягкий, словно кто-то что-то закапывал совсем недавно. Из земли извлекли два больших чугунка, один из которых был доверху набит золотыми монетами с изображением сеятеля на одной стороне и гербом РСФСР – на другой. Золотые советские червонцы. В другом чугунке лежали купюры с портретом Ленина, туго перетянутые бечевкой, номиналом в десять червонцев каждая. И, как вишенка на торте, револьвер с пачкой патронов сверху.

Перебирая купюры, Федор задумчиво произнес:

– А захоронка-то свежая. Того или этого года. Вот, глянь-ка.

Он протянул мне одну купюру. Я повертел ее в руках, разглядывая со всех сторон, и пожал плечами. Купюра как купюра.

– Вот бестолочь, – Федор сплюнул, – на год взгляни.

На купюре стоял 1937 год. Захоронка действительно оказалась свеженькая.