Инженер страны Советов

Как он смог буквально выдернуть из воды тонущего мужчину, Федор потом так и не смог вспомнить. Хорошо, пришедшие порыбачить поутру мальчишки помогли занести его в каморку и уложить на топчан. Перевязывая так и не пришедшему в сознание мужчине разбитую голову, Федор обратил внимание на часы на его руке. Поразмыслив пару минут, он отправил одного из мальчишек за своим двоюродным племянником Николаем, старшим оперуполномоченным НКВД.

Пока я лежал в отключке, в каморке сторожа состоялся интересный разговор.

– Здравствуй, Федор Тимофеевич! Чего звал как на пожар? Случилось чего? А то пацаненок что-то про утопленника говорил. Так это не по моей части.

– И тебе не хворать, Николай. Типун тебе на язык. Нет никакого утопленника. Вернее, он есть, да не утоп. Вытащил я его. Без памяти лежит. Голова у него разбита. Я его перевязал как сумел да за тобой послал.

– Так а я-то тебе зачем? Надо было в милицию бежать, а не за мной.

– А ты поглянь, часики какие интересные у него… – Федор протянул племяннику снятые с руки мужчины часы.

Человек в форме сотрудника НКВД прищурился, разглядывая мои подарочные часы.

– М-да. Такие я на курсах у старшего комсостава видел. Только возрастом он явно не подходит, если только часы не наградные. – Энкавэдэшник задумчиво посмотрел на своего родственника.

 – Знаешь что, Федор Тимофеевич. Сдается мне, что дело тут серьезное. Была информация, что к нам отправили двух сотрудников на усиление для борьбы с бандитизмом. Из Уфы они выехали и пропали. Твой спасенный не один ли из них. Так что пусть он пока у тебя останется, а ты сам про него помалкивай. Кто будет спрашивать, скажи, мол, оклемался да ушел. Я сеструху Таньку пришлю тебе в помощь. Она курсы медсестер закончила, вот и будет ухаживать за постояльцем. А я попробую по-тихому выяснить все что можно.

Сознание медленно, как бы нехотя возвращалось ко мне. Дико болела голова и ломило все тело. Во рту стояла великая сушь. Я поднял руку, чтобы потрогать свое вместилище иногда умных мыслей, и так и замер. Рука была явно не моя. Вернее, моя, потому как мои часы на ней присутствовали, но все же не моя. Вот такой парадокс. Моя – не моя.