Темное наследие I. Там, на неведомых дорожках…

Хе, смешно будет ходить по большому в режиме туториала…

Селитра, уголь и сера – это состав дымного пороха. С углем в лесу проблем не возникнет. Если удастся найти серу в горах, то попробую синтезировать порох. Начиню им глиняные бомбы и вполне могу померяться силами даже с местными стражами порядка. Ну или хотя бы отдать свою жизнь подороже.

Туалет типа «сортир» у меня вышел ямой метр на метр, которую я руками и острыми палками выкопал в отдалении от основного логова. Надо будет еще что-то вроде соломенной крышки изобразить, чтоб не так благоухало и не размывалось дождем.

Еще я сплел из остатков лыка небольшую сумочку с веревочной лямкой через плечо и сходив к реке наполнил ее более-менее однородными камнями. Камни – это неплохое оружие, причем, как и ударное, так и метательное. Также из оружия у меня осталась первоначальная палка-выручалка и небольшая отшлифованная водой дубинка, которую я также как и камни нашел возле русла ручья. Плюс к этому я подобрал две полутораметровые прямые сухие палки, заточил их и обжег острие на конце, получив что-то вроде примитивных дротиков или копий.

Не знаю, как они помогут и помогут ли в случае замеса, но с оружием в руках, даже таким примитивным, я почувствовал себя более уверенно, ведь оружие рождает ощущение силы.

ТОМ I: 8. Задушевное предложение

В момент засыпания опять присутствовал эпизод с двумя пятнами, словно перед тем, как окончательно заснуть я сначала заходил в некий «предбанник» или в «сени», а уже потом из них отбывал по разным направлениям: просто спал, видел кинематографичные видения или попадал к русалке.

Осознав себя в «сенях», в этот раз я попытался коснуться желтого пятна, но что-то пошло не так и меня на автомате стремительно затянуло в синее…

В этот раз я очутился в другом лесу. В нем все деревья были огромными, как Эйфелева башня. Высоту их оценить мешала густая листва на высоте сорока метров над землей, а вот ширина вполне соответствовала выбранному сравнению.

Солнечный свет сквозь переплетение листвы не пробивался, но зажигал ее изумрудным сиянием, и весь подлесок был окутан этим чудным изумрудным полумраком. Подлесок, представленный кустами и папоротником, к слову сказать, гигантизмом деревьев не страдал, но их привычные размеры лишь подчеркивали непривычную громадность деревьев.

Этот лес был живым. Он дышал, колыхался в порывах ветра, поскрипывал, постанывал, ронял засохшие листья.