Темное наследие I. Там, на неведомых дорожках…

Он комкал и мял щеголя, как кусок пластилина, мешал воедино кости, плоть, кровь, при этом ни одной частичке, ни одной капельке не удалось вырываться из зоны воздействия его силы.

Наконец, он окончательно свел руку в кулак, завершая «шарофикацию» дворянина, а затем резко раскрыл ладонь, позволяя бесформенной массе биологических отходов кровавым месивом разлететься по сторонам. Лошадь забилась в истерике, чувствуя кровь того, кто недавно был ее хозяином, но по-прежнему не могла подняться с земли или хоть на йоту сдвинуться с места.

Толпа повторно разразилась криками ужаса, теперь уже панического, и бросилась к воротам с утроенной скоростью, создавая опасную давку. Второй стражник скрылся в караулке и оттуда забил частый гулкий набат. На его зов тут же откликнулись другие набаты, из глубины города.

– Убей их всех, – посоветовал брату змей.

Птицеобразный взмыл в высь, чем еще сильнее отодвинул камеру от места действия. Он принялся метать перья из своих крыльев в бегущих мирян, пикировать на них сверху, разрывать когтями на руках и ногах в падении, поднимать тела ввысь и сбрасывать их вниз.

Его когти переливались радужными электрическим всполохами, такие же искры покрывали отрастающие метательные перья на крыльях.

Из городских ворот выбежал отряд из десятка демонических стражей, закованных в вороненые латы, с щитами и копьями. На стенах, как грибы после дождя, поднимались арбалетчики в железных широкополых шляпах. Изнутри города слышались нарастающие звуки ревущего пламени, словно к воротам приближается лесной пожар.

Змей провалился сквозь землю, в какую-то черную троящуюся дыру, появившуюся у него под ногами. Птиц сбросил на отряд стражи очередную порцию смертоносных перьев. Те закрылись щитами, а он сам, маневрируя, начал уходить от полетевших в его сторону арбалетных болтов. Щиты не спасли от его перьев, трое демонов оказались буквально пришпилены к земле.

В это же время испод земли вырвались два гарпуна и пробили нескольких гвардейцев насквозь.

Следом вырвался сам змей и, с ошеломительной скоростью, троясь и скользя, принялся их убивать. Его брат занимался тем же самым с арбалетчиками. Я осознавал, что это не люди, но все равно подобная бойня вызывала у меня отвращение, начинало мутить от вида крови, органов, криков боли, и безумного хохота летающего носителя.

Братья закончили со своими противниками почти одновременно и вошли в город, змей чинно, через ворота, а птиц – по воздуху.