Раднесь

К тридцати годам Иван окончательно бросил попытки как-то ассоциировать себя со своим родом-племенем, ушёл в тайгу, построил себе хижину, стал вести уединённый образ жизни.

Теперь он хотя бы не испытывал проблем с людьми, так как вокруг него на многие десятки километров попросту простиралась тайга со зверьём, птицами, в её реках и озёрах – рыбами, но не людьми. Но проблем, связанных с особенным, чутким восприятием мира, ему не удалось избежать. Напротив, в уединении его дар окреп, пришло понимание многих необычайных способностей, не связанных с реальным, физическим миром.

Так он стал шаманом. По крайней мере, так стали называть странного отшельника люди его племени, которые время от времени волею судеб так или иначе всё же пересекались с ним по жизни.

Всё время, которое у него оставалось свободным от борьбы за существование, он тратил, как сказал бы современный человек, на медитации. С виду это так и выглядело – тело недвижимо, не подаёт каких-либо признаков бодрствования, а сознание носится где-то свободным духом.

В конечном итоге Ивану это дало некоторые полезные умения. В те редкие моменты, когда он встречал людей, он был им воистину полезен – мог лечить духовные и телесные болезни, потому что с помощью тонких миров видел истинные причины людских недугов, мог общаться с душами людей.

Но он так и не научился жить в социуме, а после того как понял, что он может и умеет и сколько физических сил это отнимает, вообще стал избегать каких-либо контактов с людьми.

Единственного человека, которого он хоть как-то мог вынести на некоторое время, Архипа, уже далеко не молодого старовера из-под Казани, Иван иногда навещал на пасеке, расположенной относительно близко от его уединённого жилища.

Ему нравился этот старец, потому что он был всегда в хорошем расположении духа, у него не было болезней ни физических, ни душевных.

Да и мёд он делал отличный, и Ивану в его кисло-унылой жизни сладеньким медком полакомиться шибко хотелось. Дети Архипа уже давно встали на ноги, обзавелись детьми, жена умерла. В общем-то, он тоже был в какой-то степени отшельником в летний период, когда пчёлы собирали ему мёд. Зимой же он перебирался в скит, к детям, там нянчился с правнуками, чем мог помогал родственникам выжить в этом суровом таёжном крае.