Раднесь

Слышно было, как по-весеннему громко щебетали птицы на улице, внося в душу чувство зависти к их свободной жизни и создавая непреодолимое желание бросить всё, вырваться из пыльного и унылого помещения и бежать, бежать куда-нибудь далеко-далеко, подальше от забот и хлопот взрослого бытия.

Ощущение детства заполняло всю душу непередаваемым теплом и уверенностью в безнаказанности и безответственности. Воображение услужливо рисовало соответствующие приятные образы: журчащие весенние ручейки с яркими солнечными бликами, мокрые ноздреватые кучи полуснега-полульда, тёплый ветерок, бередящий сердце чем-то одновременно тревожным и спокойным.

Хотелось ломать ногой эти хрупкие ледяные остатки снежной, долгой и печальной зимы, хотелось бросать спичку в ручеёк и быстро перескочить кучу снега, под которую он ненадолго прятался в стремительном беге, и ждать с другой стороны, выплывет ли спичка или затеряется в тёмной секретной пещерке.

Солнце припекает уже по-летнему, оно заливает светом всё вокруг, не давая шанса жалким остаткам зимы, которые из последних сил испускали хлад, при этом постепенно исчезая, оголяя всё больше земли, где вот-вот должны уже вылезти упругие ростки мать-и-мачехи, а далеко в лесу, где редко ходят люди, – и подснежников.

Посреди весеннего шума и гама, услужливо создаваемого воображением в голове у молодого преподавателя, вдруг стала растекаться напряжённая тишина, насторожившая его и резко заставившая очнуться от весеннего наваждения.

Тишина… Тишина? Не может быть! Ведь сейчас должен быть пятиминутный перерыв между одним и вторым часом лекции, и в это время обычно стоит монотонный гул студентов-первокурсников, успевших передружиться в течение уже почти двух семестров.

Артём, вернее Артём Павлович, как все его тут называли, перевёл затуманенный весенним настроением взор от огромного окна и яркого солнечного света на студентов. Почти сто пар внимательных глаз смотрели на него, ожидая, когда же преподаватель выйдет из оцепенения, в котором тот пребывал минут десять.

Это было странно, так как именно он, преподаватель, должен был вернуть их к учёбе, но никак не они должны заставлять его учить их. Поэтому сидели молча, но смотрели, что будет дальше, тем более молодой преподаватель (ему лет двадцать пять – двадцать семь, прикинули они) вызывал понятно какой интерес у женской части аудитории, а остроумными шуточками и приколами он завоевал внимание и у парней.