Война солнца

К этому времени у нас может закончиться еда, или могут произойти несчастные случаи.

Григорий кивает.

– Даже если бы мы могли решить проблемы со временем и поставками, мне это не понравилось бы. Выход из водоносного горизонта может обрушиться в любой момент. Нам нужно лучшее решение.

– Сэр, – говорит Оскар, – я мог бы поехать в другой лагерь, попытаться установить контакт и посмотреть, могут ли они помочь нам.

– Они, вероятно, в том же положении, что и мы. Путешествие на машине займет время, которого у нас нет.

Как сказал Григорий, нам нужно решение, которое вывезет всех безопасно и надежно. – Я делаю паузу, на секунду задумавшись. – Оскар, ты видел какое-нибудь экскаваторное оборудование в ЦЕНТКОМе?

– Да, сэр.

– Хорошо. Мы быстро проведем обзор лагеря, затем отправимся в ЦЕНТКОМ и посмотрим, с чем нам придется работать.

* * *

Григорий бросает на меня тревожный взгляд, и я знаю, о чем он думает – возможно, мы найдем Лину в здании Олимпа. Я надеюсь, что так и будет и что она каким-то образом выжила.

Не говоря ни слова, мы садимся в машину и на максимальной скорости едем к лагерю. Когда мы достигаем первых зданий на окраине, мои опасения подтверждаются. Они сплющены, как деревянные дома в прерии, пораженные мощным торнадо.

Мы въезжаем в лагерь через обломки и куски зданий, валяющиеся на улице (к счастью, армейская машина оборудована для этого). Видеть такое опустошение мучительно. У любого человека в одном из этих зданий не было шансов выжить.

В глубине лагеря здания превращаются из разорванных останков в руины, купола, которые лежат кучами мусора не выше моей головы.

Григорий рядом со мной беспокойно оглядывается вокруг. Впереди, в центре того, что осталось от лагеря № 7, лежат остатки здания Олимпа, в котором размещались НАСА, НОАА и несколько других научных организаций. Олимп был частью кампуса, который включал в себя госпиталь, военный штаб ЦЕНТКОМ и административное здание правительства. То, что здания находились в центре лагеря, безусловно, помогло им избежать всей силы взрыва, но их высота не могла остаться прежней.

Все превратилось в груды щебня. Олимп был шестиэтажным. Сейчас он высотой в два этажа и представляет собой просто гору мусора.

Еще до того, как машина останавливается, Григорий выпрыгивает из нее и бежит к куче. Я следую прямо за ним, прислушиваясь к любым признакам жизни – крики, плач или голоса. Но я слышу только ветер, свистящий среди руин.

Запах еще хуже: сточные воды, гниющая еда и смерть.