Хроники Чеггорра. Путь Ариадны

Благополучно миновал я и это поветрие, охватившее, в свое время, первокурсников. Не зря же говорится: «Курица – не птица, первокурсник – не курсант». Одним словом, усовершенствовать в каюте абсолютно нечего.

Другое дело – кают-компания, то место, где предположительно будет собираться весь экипаж для совместного времяпрепровождения. Вот тут можно и пофантазировать.

Мне вспомнилось далекое детство, нет, скорее, отрочество, когда мне было еще лет десять. Самый еще тот возраст: из детских штанишек уже вырос, а до чего- то самостоятельного далеко.

В тот год мы отдыхали на Черном море в Абхазии. Родителям почему-то стукнуло в голову отправиться именно в этом направлении. В общем сбрендили они… Ну, поехали бы на берега Атлантики, в крайнем случае, Кругоземное море, мы так с легкой руки младшей сестренки Средиземное море зовем. Так нет, подавай им Абхазию. И пришлось нам отправляться в это лишенное цивилизации, захолустье вместо Греции или Италии.

Показалось мне это сначала тоской зеленой. Зачем нам это Черное море, когда рядом, можно сказать, под боком, ласковое и прохладное Рижское взморье.

Дешево и сердито, раз уж нет желания отправляться в Европу.

Но по прибытии на место, мнение мое несколько изменилось. Чистейшее море практически в двух шагах от дома. Теплое и спокойное. С чего его когда-то назвали Черным? Развалины существовавшего еще в древнее советское время завода, затерявшиеся среди бурной растительности, совершенно не портили пейзаж, а придавали ему какую-то необычную таинственность.

Естественно, в первые же дни я облазил развалины вдоль и поперек. Ничего интересного, за исключением нескольких советских монеток, я там не обнаружил, и впоследствии равнодушно смотрел на выступающие среди кипарисов и платанов грязно-серые стены.

Гораздо большее впечатление оставила бамбуковая беседка во дворе дома, где мы снимали комнату. По сути ничего особенного: щелистые стены, стол с двумя длинными лавками. Но то, что располагалось на стенах – преимущественно предметы быта ушедшего времени, медные и чугунные сковородки, цепи, несколько разновидностей огромных разделочных ножей, висел даже небольшой якорь.

А из глубины беседки выглядывал портрет бородатого мужика с серебряной медалью. Судя по размещенным вокруг портрета томам Капитала какого-то Карла Маркса с оттисненным на обложке портрета все этого же бородатого мужика, на большой, написанной маслом картине тоже был этот Маркс. В общем, беседка напоминала маленький домашний музей.