Хроники Чеггорра. Путь Ариадны

Жара стоит прямо летняя, а тут… Кое-как я примостился возле своего топчана и старательно вытягивал руку, стараясь дотянуться до упрямого пульта, а тот все норовил выскользнуть и спрятаться как можно дальше. Вот напасть. Я миллиметр за миллиметром подтягивался к вредному прибору, стараясь ухватить его. Цилиндрик же, словно насмехаясь, завалился в самый дальний уголок. Попробуй, выцарапай. Изловчился я и поймал-таки непокорный цилиндрик. Вот и он!

Совершенно некстати щелкнула входная дверь. А черт, неужели я забыл ее закрыть? Обычная же дверь, не как в корабле, не отодвигается.

Процокали в такт шагам подковки на каблуках. Неизвестный остановился посреди комнаты.

С моего положения видно было только загорелые икры, покрытые мягкими пушистыми волосками. Я осторожно повернул голову. Стали видны колени и исчезающие под форменной юбкой бедра. Черт побери, еще немного бы повернул голову и… подумали бы, что я пытаюсь заглянуть под юбку. Да, не совсем приятная перспектива. Конечно, есть на что посмотреть: девчонки у нас что надо.

Но попадаться на таком занятии, прямо скажем, не совсем хорошо. Такими вещами только салаги-первокурсники занимаются. А я ж все-таки – ВЫПУСКНИК. Еще несколько дней – и в полет к Юпитеру.

Надо вылезать, корячиться при незнакомке, пыхтеть, краснеть. А что поделаешь?

– Инвар, ты где? – сверху прозвучал мягкий с легкой хрипотцой голос.

Кое-как выкарабкался из-под койки.

Прямо передо мной стояла Наташа Миддлер из группы G, как всегда аккуратная и подтянутая. Повседневная форма курсанта сидела как влитая без излишних складочек.

Даже все значки и шевроны сверкали как новенькие. Полная противоположность мне. Это я успел мельком взглянуть в зеркало. Весь взъерошенный, растрепанный.

– Здравствуй, Наташа, – скороговоркой проговорил я, поспешно приводя себя в относительный порядок.– С чем пожаловала?

– Да уж, Инвар, – она тяжело вздохнула, – никакой в тебе романтики.

Это во мне-то?

Да, я, наверное, самый романтичный из всех курсантов. Просто она зашла в неудобное время.

А какое оно – удобное-то? Во всяком случае, не это, когда я потный, красный от внезапно нахлынувшего стыда, растрепанный выполз из-под койки прямо под юбку девушки.

Что собой представляла Наташа? Изредка мы встречались на лекциях, и все. Поговорить нам никак не удавалось. Мне хорошо была известна ее склонность к ношению красных футболок под форменной рубашкой. Вот и сейчас яркий край слегка выглядывал из-под расстегнутого ворота рубашки.