Творческие работники

Паук поджидал жертву, готовясь быстро промчаться напрямик из центра и схватить прохожего в тот миг, когда, истомленный борьбой, он, ничего не подозревая, забудется на мгновение. Не доверяйте этим бесконечным московским переулкам. И если с вами ничего не случится, то выведут они вас в такое место, что и сам не поймешь, как же ты мог попасть сюда. Но зато в такой страшный, раскаленный день, как сегодня, в них хоть и душно, и липнет воротник рубашки к потной шее, а все же лучше, чем на просторных, прямых и широких улицах…

В такую сеть переулков и улочек и углубились наши двое знакомых.

Разговор

– Ну и денек, – распаренно промычал Василий Петрович. – Самоубийство, а не погода…

Андрей Петрович вытер рукой пот со лба и мрачно вздохнул. Василий Петрович жил здесь, неподалеку, а ему еще добираться черт знает куда. «Подохнуть легче, чем в такую даль ездить на работу», – угрюмо подумал он.

– Что ты сказал? – спросил его напарник.

– Ничего. А что?

– Вроде кто-то позвал меня…

– От такой жары свихнуться недолго.

И ангелы запоют…

Они замолчали. Переулки бежали во все стороны, сплетаясь в сеть. Как птичек силками, город ловил свои жертвы…

– Ну я пошел, – Василий Петрович вяло махнул рукой.

Они постояли несколько секунд перед невысоким домиком, и второй, вздохнув тяжело, двинулся по переулку.

«Может, такси взять?» – подумал он, с трудом собирая мысли, растекающиеся в горячей, потной голове. Пошарил в кармане. Всего рубль. А надо два…

Город прел в изнеможении.

Сомлев, застыли в беспамятстве листья. Асфальт переулка мягко, как тесто, месился под ногой. И судорожно теперь катился вниз ослепший, безумный солнечный диск…

Андрей Петрович шел медленно, глядя себе под ноги. Сейчас поворот, потом другой… метро… Там двадцать минут автобусом… «Господи! – взмолился он вдруг, хотя и не верил ни в какого Господа. – Господи! Спаси ты меня от всего этого!»

Тут он резко поднял голову и отшатнулся, выбросив вперед руку. Еще мгновение – и он изрядно стукнулся бы об автобус, тихо стоявший на обочине.

Перед ним был катафалк. Тот самый. И номер тот же, и царапина, очень приметная, по жестяному боку.

Андрей Петрович стоял и собирался с мыслями. «Откуда он взялся здесь? Что за черт…».

Медленно он отошел и заглянул в окна. «Вроде сидит там кто-то? Неудобно как», – подумал он и опять чертыхнулся. Потом подошел и, решительно открыв дверцу, заглянул внутрь.

На железном рифленом полу стоял гроб.