Творческие работники

Зала на этот раз весело и бурно отозвалась аплодисментами. Кирилл Петрович неловко откланялся и поспешно ушел за кулисы.

Люди стали подниматься, зашумели и, переговариваясь, потекли к выходу. Стали закуривать на ходу, пока женский голос не прокричал: «Товарищи! В зале просьба не курить!» Тогда те, что уже закурили, стали прятать сигареты в рукава.

– Вот дал Лектор! – возбужденно кричал чей-то голос. – Живем, говорит, в точности по Библии… А, если чего не так в жизни, то вроде сами под себя делаем, а значит, «сам дурак»…

– За такую лекцию по головке не погладят, – гудел бас.

«Действительно, не погладят» – подумал Савелий, вместе со всеми пробираясь к выходу.

– А чего? У нас один партийный тоже вроде все хорошо начал говорить, а потом как завизжит! Жги, кричит, бесовское знамя. Дьявол это!! И давай переходящее знамя, знаешь, что в клубе у нас стоит, поджигать. С себя одежду содрал… приехали, связали…

– Ну и чего? – полюбопытствовал кто-то.

– Чего? Посадили в сумасшедший дом.

Кричал, как в машину сажали, что власть советская от дьявола… Говорят, недавно вышел. Вылечили…

– Там быстро вылечут…

– Известное дело, чикаться не станут.

Последних слов Савелий не слышал. Он вышел на улицу. Тяжелая дверь театра захлопнулась за ним. Вышел он последним. Остановился, закурил, и решил подождать Лектора. Он вспомнил, где они встречались.

Взгляд Савелия остановился на аляповатой афише с огромным портретом молодой красавицы. С трудом, но все ж узнал ее Савелий.

«В провинции все позже начинается», – отметил он. В столице фильм с Аннушкой уже сошел с экрана.

«Надо ж тебе, – меж тем думал Савелий, глядя на афишу. – Если правда, что говорили про этот фильм, то повезло девке. Жила, как могла, а ее засняли и на тебе – Знаменитость! Игра естественная, все как в жизни! – он даже сплюнул. – Интересно, какую ей дальше роль определили? Теперь так естественно не выйдет сыграть, небось озираться будет, подыгрывать».

Легкая на помине Аннушка

Проснулась Аннушка в этот день поздно.

Долго лежала, ощущая во всем теле легкость и сытость. Потом легонько поднялась и, как была в рубашке, подошла к зеркалу и стала на себя смотреть. Ох! И красива стала она в одну эту ночь. Даже жутью какой-то веяло от ее лица, так неестественно хороша была Аннушка. «Что это со мной приключилось? – спрашивала она себя, не без удовольствия разглядывая лицо свое, ставшее неожиданно таким загадочным и прекрасным.