Счастливый Цезарь

– Я хочу, – сказал он, – очень хочу от смерти спастись, и кое-что я про себя уже ведаю, – добавил Андрей Петрович грустно. – Ладно. Если это – Ад, кто же я такой, на самом деле?

– Ты – загробный Магистрат, вроде Радаманта, только мелкого ранга, – не моргнув глазом, сказал Цезарь. – Воистину, себя ты не ведаешь, раз боишься умереть…

– Это брат Миноса, что ли? – проявил знания Андрей Петрович.

– Он самый, однако, Минос судит, а Радамант, как ты, на пересылке загробной судьбы жребии сортирует.

– Выходит тут еще не Ад, а что-то вроде предвариловки и доследования, если судейскими пользоваться словами.

Чем же я могу тебе помочь? – сильно задумался Андрей Петрович. – Я ведь ничего не могу, на самом деле.

– Как же ты тогда узнал меня? – поразился Цезарь. – Так не бывает: если узнал – значит, можешь! Мы с тобой раньше не встречались… Я бы вспомнил…

– У меня только сегодня открылось новое зрение, – застеснялся Андрей Петрович.

– Вот оно что… – задумался посетитель. – Себя ты, выходит, только рассматривать начал.

– Вот ты говоришь “загробье”. И я – Радамант, то есть мертвец уже! Откуда страх смерти тогда? Если уже все свершилось?

– А что может быть ужасней, чем вдруг очнуться мертвым среди таких же мертвых, их липких чужих кошмаров, благих намерений и правдолюбия бездушных тел? Отсюда и страх – разоблачение истины такой жизни – очень страшит.

– Да, – согласился Андрей Петрович, – я сам заметил, не любят большинство про смерть толковать.

– Естественно, в доме повешенного о веревке не говорят.

– Где же не повешенные? Люди, настоящие, как их сыскать?

– А что им тут делать? – засмеялся Цезарь. – Для жизни – жизнь. Для мертвых – загробье.

– А ты, как же ты попал сюда, Цезарь?

– Не ведаю я, Магистрат. Знаю лишь одно – втолкнули незаслуженно и заперли дверь! Отопри мне, Страж, засовы!

– Хочешь я тебя в Италию отправлю или Британию? – предложил Андрей Петрович. – Я это могу сделать, хотя, конечно, и нарушая…

– Сошел ты Страж с ума! Тут мертвые только правят, а в нонешней Британии или Италии – они ведь Царствуют! Не смены географии, иной прошу я жизни, досрочно!

– Отсюда досрочного нет освобождения, – тихо сказал Андрей Петрович.

 – Все пожизненное отбывают заключение, и я не слыхал, чтобы кто-то выбрался раньше иль был помилован.

– Ты не знаешь, Чиновник, – еще как выбирались!

– Я не слыхал, – сказал Андрей Петрович. – Если по-человечески рассуждать, то нет другого пути отсюда, как только через смерть.