Счастливый Цезарь

Легко так, едва ступая, она приближалась к распростертой фигуре на асфальте, и он понял, что она его Увидела. Так он весь и потянулся к ней и в тот же миг очнулся. Поднял с трудом голову. Молодая проститутка, скверно накрашенная и пьяная, поднимала его за голову и бормотала: “Ну, пошли! Вставай, дурак! Сейчас милиция приедет…” Тут Андрей Петрович снова свой взгляд на окружающий мир утратил, и теперь уже надолго, до утра, хотя тело его послушно двигалось и последовало туда, куда направляли его нежные женские руки.

Глава II.

Речка Рубикон

То, что совершается без участия, – это от неба!

То, что не вызвано самим человеком и все же

совершается, – это от судьбы!

(МЭН-ЦЗЫ, четвертый век до Р. Х.)

Смутные времена настали в Риме. Забыли граждане закон, порядок. Не стеснялись больше претенденты на должности. Выставляли на улице столы и раздавали черни деньги, привлекая на свою сторону. Вооружившись мечами и дубинками, купленные избиратели отправлялись на Форум и требовали должности своему покровителю и благодетелю.

Дубинка теперь выбирала консулов и трибунов. С утра до вечера толпились люди на Форуме. Забитый рядами лавчонок, кабачками, статуями, портиками, Форум похож был на встревоженный, громко гудящий улей. Слухи молниями пронизывали толпу. Узкие улицы, напоминавшие колодцы, сжатые рядами восьми-девятиэтажных домов, с раннего утра были забиты народом. Город-муравейник тысячами выбрасывал из своих ячеек фигурки в белых тогах. Как белые встревоженные термиты, сползались они ручейками к священному центру Рима.

Благоговейное отношение к его величеству Государству связывало их, римских граждан, воедино, в один огромный организм. От него, от этого живого гиганта, они, миллионы свободнорожденных, черпали уверенность в завтрашнем дне, находили силы в самое трудное время, и если так было надо, шли, не дрогнув, на смерть, как это делают в нашем теле миллионы клеток, затягивая рану. Они поклонялись этой глыбе, составленной из них, ощущали ее пульсирующую силу.

Здесь не было тех, кто противостоял Риму.

Здесь все были “за”. Поэтому распри особенно были беспощадными, и жестокость римлян не знала предела, как беспредельна была их сила единения.

И вот сейчас могучий дух Рима двоился. Борьба, внутренняя борьба охватывала государство-великана. Помпей или Цезарь?! И выбрать Рим не мог, хотя явственно кричали все его клетки: Покоя! Мира! Единой власти! Сильной власти!

Гулял влажный холодный ветерок по гладкому мрамору колонн.