Счастливый Цезарь

Они-то и неизвестно какую роль в человеческих судьбах играют!

Так утешали и развлекали народ печатные страницы, а в то время ученые, которые выполняли задание Правителей Жизни, уже создавали настоящие теории для последующего помещения туда любого сознания. Чтобы после отобрать самые подходящие нашей жизни, а от неподходящих избавиться. Создавали теории, не особенно их выставляя, и готовили себя, как приборы, для будущего подтверждения этих теорий через личное проникновение в душевность с последующим измерением и отчетом.

Главной теорией среди этих скрытых от глаз и внимания народа научных умозрений – была теория Академика Х., имя которого, несмотря на перестройку жизни и гласность слова, – было по-прежнему строго засекречено.

Академик и гипнополе

Гипнополе вначале теоретически ввели в научное рассмотрение. Как электромагнитные волны, в свое время, чтобы объяснить разные явления и события иным путем не объяснимые. Потом уже стали радиоволны принимать замкнутыми друг на друга двумя металлическими пластинками и катушечкой с проволокой: стоит простой такой контур построить и смотришь, – в нем электричество начинает бегать в лад с волной пролетающей… Хоть доподлинно разве известно – есть эта волна или нет? Речь ведь идет о способе описания при помощи, так сказать, волнового воображения ума.

А так, кто его знает, что это за явления такие: свет, радиоволны и прочие электромагнитные дела, которые так чутко откликаются на металл, а, скажем, на деревяшку или из палочек и тряпочек сложенную замысловатость – не откликаются. Так что доведись нам под рукой только растительное или камень – не видать нам изображения в ящике и звука не слыхать на далеком расстоянии без металла.

Так и с Гипнополем вышло. Ввели теоретически, а как вышло дело до приемных устройств, пришлось ограничиться живым: на мертвое вещество в особенности, к примеру, на пластмассу, это поле совсем никак не откликалось. Не возбуждало оно в мертвом материале того, что в живом зажигало. Однако, если форма этих живых колебаний соответствовала нашему сознанию, то подобием силы тока – служили чувства.

Они и тащили усталую душу вновь и вновь по одному и тому же сюжетному кругу к высокому напряжению драматического момента. И какая разница, этот разряд наивысшего напряжения был положительным или отрицательным! Главное, человек разряжался и в этой сцене разряда и разрешения кульминировало его ощущение жизни… Вот отчего одни и те же ошибки, в одном и том же фарсе совершали люди.