Хроника кровавого века – 2. Перед взрывом

И запели гости хором:

– Досталась тёща зятюшке,

Тёща зятюшке, злу киргизушке,

Как он взял тёщу за праву руку,

Посадил тёщу на добра коня,

Он повёз её во большой аул,

Во большой аул, к молодой ханше,

«Молодая ханша, ты встречай меня,

Я привёз тебе русску пленочку,

Уж ты дай-ка ей делать три дельца:

Перво дельце – ты овец пасти.

Друго дельце – ты кудель прясти,

Третье дельце – ты дитя качать».

«Ты качу, баю моё дитятко,

Ты по батюшке киргизёночек,

А по матушке, мне внучок,

Твоя матушка – моя доченька».

Пока пели казаки и казачки песню, рассказывала Дуняша мужу про кузнеца:

– В прошлое лето лежал Герасим в дымину пьяный в своей кузне, и пришла, говорит, к нему под утро Пречистая Дева, сказала: « Не пей больше хмельного Герасим! Когда придёт время, возьму я тебя за руку и приведу к вратам Рая. Станешь ты святым, а на могиле твоей чудеса твориться будут. А пока быстрёхонько езжай в табуны, там киргиз Козейка задумал казацких лошадей умыкнуть». Помчался Герасим в табуны и орёт казакам-стражникам: «Там у вас Козейка табуны покрал!» Заругались тут казаки, стража-то дозором ездит, не дремлет, и Козейки не видели.

Всё же казаки Герасима послушались и поехали вновь, глядят, а в соседней балке киргизы казацких коней гуртуют. Как киргизы под носом у казаков коней умыкнули? Непонятно. Налетели казаки на киргизов, коней своих отбили, а Герасим с тех пор ещё много чего предсказал, и всё в точности сбылось. С тех самых пор, он хмельного в рот не берёт.

Кромешник из иногородних, кроме кузнеца, пригласил ещё своих будущих родственников, купца Алексея Иустиновича Шахова и его дочку Наденьку – невесту Андрея.

Федька – младший из из сыновей Кромешника, углядел как Надя вышла из-за стола на кухню, и увязался за ней.

– Что ты за столом-то не сидишь? – спросил он девушку. Семнадцатилетний Федька, по казацким обычаям считался молодым, и за стол со взрослыми не допускался.

– Скучно, – пожала плечами Наденька, – Дуняша-то своего Прохора дождалась, а мне Андрея со службы ещё погода ждать.

– Может, пока я на что сгожусь? – ухмыльнулся Федька.

– Ростом не вышел, – съязвила Наденька.

Рост для Федьки был больной темой. Прохор и Андрей удались в отца – высокие, светловолосые, а Федька пошёл в маменькину родню. По матери Наталья Михеевна была наполовину казашка. Оттого Федька черняв, узкоглаз да небольшого роста. Однако был силён и ловок. Частенько лупил он своих здоровенных приятелей, за насмешки над его ростом.