Хроники кровавого века 3: война великая

Подойдя к Поливанову, протянул бумагу: – Как долго Алексей Андреевич вы будете решать проблему со снарядами?

– Нам потребуется не менее года Ваше величество, – генерал положил в папку подписанную царём бумагу. – Пока же, я прошу не предпринимать никаких решительных действий на фронте.

– Это невозможно! – воскликнул император. Он прошёлся по кабинету: – Мы должны выполнять взятые на себя союзнические обязательства.

Николай II достал портсигар и закурил:

– Впрочем, это уже не ваше дело, а Верховного главнокомандующего, – он посмотрел на Поливанова, – что ж Алексей Андреевич, я вас больше не задерживаю.

Генерал Поливанов поклонился и вышел из кабинета, после него император принял обер – прокурора Священного Синода[75 - Обер-прокурор Священного Синода – одна из высших гражданских должностей в Российской империи. На этой должности осуществлялось руководство Святейшим Синодом Русской Православной Церкви, то есть высшим органом церковно – административной власти.] Самарина. Тот отвечал за военные госпитали.

Закончив доклад, Самарин сказал:

– Государь, вот уже несколько лет, население России гнетёт горькая мысль, что подле Вас находится недостойный человек. Все его поступки, да и вся жизнь на виду русского народа. Он пытается оказывать влияние на дела церкви и государства. Это кощунственно!

«Ну вот, завёл свою шарманку против старца Григория! – Николай II, достал портсигар из кителя. Император не хотел курить, но Самарин изрядно подпортил ему и так не слишком хорошее настроение, упомянув, о Распутине.

Прикурив папиросу, царь усмехнулся: – Несносный человек этот Самарин! То ему Горемыкин не нравится, теперь на старца Григория ополчился. Господи, как мне надоели все эти дрязги!»

Он вспомнил, что месяц назад, когда Самарин вступил в должность обер – прокурора Священного Синода, то сразу принялся критиковать Председателя Совета министров Горемыкина, в том, что действия правительства порождают спекуляцию и рост цен в стране.

Во время войны, начались перебои с поставкой продовольствия.

Правительство ввело жёсткие ограничения на некоторые продукты, и они вовсе пропали. По инициативе Горемыкина, установили фиксированную цену на хлеб, а на реализацию муки нет. Владелец пекарни на продаже хлеба имел 10% прибыли, а сбыв мешок муки на рынке, получал 500%. Отсюда перебои с хлебом. Чтобы бороться со спекуляцией, нужны были жёсткие, но хорошо просчитанные меры, но Горемыкин организовать такую работу не мог.