Операция «Эномороз»

– Мы ещё могли держаться, если бы были укомплектованы по штату, и не окажись у немцев такого превосходства в воздухе, – поморщился начальник штаба корпуса полковник Грызунов. У него прострелена левая ладонь. Когда он шевелил пальцами, рука ныла. Он посмотрел на грязные бинты и вздохнул: – Боекомплект на исходе, горючего в танках нет. Долго мы воевать не сможем.

– Товарищи командиры, для бестолковых разговоров летняя ночь слишком коротка, – генерал Ахлюстин заставил себя подняться с пенька. На него навалилась сильная усталость, и что бы побороть её, он решил стоять: – Нам следует определиться, в каком направлении двигаться?

– Нужно идти на юг, там Беловежская пуща, в ней мы сможем укрыться от немецкой авиации, – встал командир 208-ой мотострелковой дивизии полковник Ничипорович.

Он улыбнулся и развёл руками: – Если командир корпуса стоит, неудобно сидеть.

– Разрешите товарищ генерал? – как в школе поднял руку командир разведки корпуса лейтенант Подгурский.

Он призывался в армию после окончания Казанского авиационного института.

Отслужил девять месяцев техником в авиационном полку, и ему присвоили звание лейтенант. Подгурский должен был уволиться в запас, но он подал рапорт и остался в армии. Его направили в один из авиационных полков Белорусского военного округа. Едва Подгурский освоился там, кто-то из кадровиков в его личном деле обнаружил, что он владеет немецким и польским языками. Подгурского направили в разведотдел формирующегося 13-го механизированного корпуса. Это случилось в конце мая, и разведотдел механизированного корпуса состоял из одного Подгурского.

– Что вы имеете сообщить товарищ лейтенант, – вздохнул Ахлюстин, теперь у него разболелась поясница.

– Бойцы восемнадцатого мотоциклетного полка в Браньске захватили немецкую радиостанцию, я по ней периодически прослушиваю переговоры немецких частей. Судя по их разговорам, немцы наносят удар южнее нас, по направлению на Слоним. Все эти дни мы воевали с 263-ей и 292–ой пехотными дивизиями.

Они получили приказ двигаться на Новогрудок. Нам логичнее идти между двумя этими дивизиями к реке Щара.

– Вот молодёжь, – усмехнулся Ничипорович. Он поправил гимнастёрку: – Года не прошло, как с институтской скамьи встал, и лейтенантские кубари одел, а уже великим стратегом себя возомнил.

– Я лишь высказал своё мнение, – покраснел Подгурский.

– Ты молодец лейтенант, – кивнул Ничипорович.