Преданье тёмной старины. Пути изгоев

Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под глаз людских и примчался. (Дальше идёт большой разрыв в строке)… никогда тебя не оставлю. Буде даже по своему разумению задела, если ты начнёшь надо мной насмехаться, то судить тебя будут Бог и моя худость!»

Письма, на бересте прочитав, выбрасывали. Так и валялись они в земле до наших дней. Больше всех их обнаружили в Новгородской области, не потому что там народ был более грамотный, а от того, что почвы там такие, в которых береста лучше сохраняется. На Руси всякое писали на бересте, подчас и доносы.

Тиун Жизнебуд нацарапал на бересте подмётное письмо[42 - Подмётное письмо – анонимное, тайное письмо или донос.]. Понёс он его к воеводе Гойнику, а было в том письме написано:

«Князь Святослав по воле брата старшего Юрия[43 - Князь Владимирский Юрий Всеволодович.] ходил в ханство Булгарское и пожог Омель – город.[44 - Омель – город в Волжской Булгарии, был уничтожен осенью 1236 года во время монгольского нашествия. Остатки этого древнего городища находятся возле села Богдашкино Тетюшского района Республики Татарстан.

] Правитель Булгарии Челбир обиды терпеть не будет. Договорился он с мордовским князем Пургазом идти в княжество Владимирское и пожечь Дмитров, любимый город князя Юрия. Тебе же в награду за службу, дадим городок Москву, которым владел дед твой Степан Кучка. Москву мы у князя Юрия отберём и тебе вернём, ибо слуги наши должны быть вознаграждены».

– Ишь чего удумали! – испугался воевода Гойник, прочитав письмо. Положил он бересту на лавку, и в волнении забегал по горнице.

Остановился перед Жизнебудом, указал на лавку, где лежало письмо: – Где взял?

– На Гостевой горе Износок обронил, а я подобрал, – поклонился тиун. Уставился он взглядом в пол, известное дело, когда творишь чёрные дела, глаза выдать могут. Глядя в пол, продолжал Жизнебуд: – Износок как раз о чём-то с Алимом Ясиничем шептался, да всё письмо ему показывал.

– Значит Износок и Алим с мордвой якшаются? – задумался воевода, стоя в «красном» углу и глядя на иконы.

– Известное дело! – оживился тиун. Всё у него получилось, поверил воевода письму подмётному. Подошёл он к Гойнику и горячо зашептал: – Князь Юрий Долгорукий не зря Степана Кучко жизни лишил, потому, как боярин этот из мери был. Они испокон веку с мордвой дружили, не зря же многие меря веру нашу, отринув, к мордве ушли. Боярин Кучко только на словах православным был. Князю крест на верность целовал, а сам фигу за спиной держал.