Семейные разборки

Он, конечно, сука, тут спора нет. Но вдруг обидится… А зачем нам обиженные полковники? От него, наверняка, и польза иногда бывает…

– Да ты что?! Вот какая лично тебе от него польза была? – недоуменно посмотрел я на Степана.

– Пока, может, и не было, – слегка смутился домовой. – Но так мы и общаемся еще не очень близко. А вдруг он мне что-то хорошее сделает… От ведьмы, например, спасет… Или кота ее пристрелит…

– Степа, поговорю я с твоей ведьмой, не канифоль мне мозги!

Домовой понял, что перегнул со своими жалобами и снова исчез в стене, как будто его здесь и не было.

Подозреваю, что кто-нибудь из соседей, увидев, как я громко матерюсь в одиночестве у балкона, решил бы, что я допился до белой горячки. А особо сердобольные сразу позвонили бы в «скорую».

Я так устал от всех этих переживаний, что у меня не было сил ни ругаться, ни возмущаться. Мерзкий на своей волне, у него внезапно синдром рыцаря проснулся, Эдик комбинации замысловатые крутит, как обычно не договаривая и никому ничего не объясняя… Князь, который не может пятую точку от мягкого кресла своей фазенды оторвать, его помощник с чудным именем Кантариил, наверняка запомнивший, как люди пошли против его воли…

В этот момент я сильно позавидовал Мирону, который пришел домой, обнял жену и сказал, что она у него «самая лучшая».

Не знаю, может это у них условная фраза такая, но Наташка не стала ничего больше спрашивать у своего ненаглядного, а просто увела его спать. И спит Мироха, ни о чем не думая, расслабленный и довольный жизнью.

Я плюнул на все, вернулся в квартиру и, стараясь не шуметь, пробрался под бочок Светлане. В конце концов, я дома, рядом самая красивая девушка и она, в отличии от некоторых, человек. И, постаравшись расслабиться, уснул.

Спалось, надо признать, плохо. Вернее даже сказать, отвратительно.

Всю ночь мне снились какие-то дома, в которых я пытаюсь отыскать Мерзкого, но каждый раз слышу только язвительный смех Нины. По ушам давит противный треск, на что-то очень похожий, но я не могу понять, на что именно.

Потом в какофонию звуков добавляются удары. Кто-то бьет большими колотушками по стенам домов, от чего они начинают раскачиваться. Звуки ударов давят мне на виски, но я продолжаю бежать в поисках своего друга.

В какой-то момент мне удается разглядеть вдалеке чье-то тело, завернутое в белые простыни, но я не вижу, Максим это или кто-то другой. Я бегу изо всех сил, но по ощущениям только топчусь на месте.