Потому что могли

Гермес расплылся в улыбке и произнес:

– Я вас не понимаю, Даниил.

– Ну, в каком месте? В смысле, более точное расположение, – подобрал слова Данька.

– Вот это называется заброшенным складом, где уже давно ничего не лежит. Кроме вас. – Гермес хихикнул. – Я посчитал, что здесь вам будет уютнее. А если вообще, то я так скажу: свалка – это свалка, а Деревня-На-Отшибе за ней находится.

И тут Даньку что-то кольнуло в бок. Это было почти физическое ощущение. Он вспомнил вновь о тенях.

– А тени? – спросил Данька.

– Не бойтесь, – стал увещевать собеседник, делая успокаивающие жесты. – Они здесь не появляются. Их можно увидеть только в тумане, что на свалке.

Данька стал лихорадочно приводить осколки своего сознания в единое целое, собирать из них осмысленную мозаику. «От Гермеса угрозы не исходит. Деревня – вещь неясная. Всем известно, что за свалкой никто не живет, так откуда же…», – нить рассуждения оборвалась.

– Гермес, ваша деревня, она как появилась? – прозвучал Данькин вопрос.

– Э-э, это не ко мне.

Спросите у Аполлона. Он старейшина деревни. Он лучше знает.

– Хотелось бы…

– Да вы погодите. Отдохните. Подкрепитесь. И тогда я вас познакомлю с Аполлоном.

Гермес слез с табурета, подошел к кровати, нагнулся, и достал из-под нее ночной горшок.

– Вы чего, издеваетесь?! – возмутился Данька.

– Извиняйте меня, но просто другой посуды под рукой не оказалось. Я не хотел вас оскорбить, нисколечко, правда. Ешьте. Это варево полезное, одни сплошные витамины, – виновато пролепетал Гермес.

Данька с недоверием посмотрел на бурую субстанцию в горшке. Выглядела она неаппетитно.

– Да вы что, я ж ничего, никто вас травить тут не собирается, честное слово, это всего лишь бурые травы, – продолжал оправдываться Гермес, протягивая своему собеседнику варево в одной руке и ложку в другой.

Данька взял горшок, поставил его на колени, и, вооружившись ложкой, смело зачерпнул, закрыл глаза, не скрывая брезгливости. Первая порция отправилась в рот. Странные ощущения воздушности возникли на языке.

Порция моментально растаяла, оставляя приятный сладковатый привкус с еле уловимой кислинкой. Даньке это напомнило аскорбиновую кислоту, те самые большие белые таблетки в слюдяной обертке из детства.

– Ничего ведь? – заискивающе спросил Гермес.

– Ну-у, – неопределенно ответил Данька, вертя пустой ложкой.

– Афродита кашеварила.

Данька удивленно поднял брови.

– Жена моя. Да вы кушайте, кушайте, съедайте все, не обеднеем.