Потому что могли

Только я иногда прихожу и поправляю забор. Как-то негоже видеть туман. Чертовщина мерещится.

Данька заметил: остальная часть ограждения – доски – не плотно пригнаны друг другу. Сквозь щели внизу пробивалась желтая трава. Куски тумана, словно опара, свисали из прорех. Обнаружил Данька и следы ремонта. Некоторые доски уже меняли, они были более светлыми, дожди и ветер еще не успели разрушить дерево.

Попутчики шли вдоль забора по заросшей тропинке. Забор стоял справа, слева и чуть позади – Деревня-На-Отшибе. Даньку волновал сейчас единственный вопрос:

– А почему вы называете наш город мертвым?

– Опять ты за свое?! – рассердился Харон.

 – Ты же помнишь, давеча тебе я рассказывал. Мертвый, значит, мертвый. Другого значения слову я не придавал. Не метафора это. Много раз я появлялся в твоем городе. Людей на улицах нет. Только самоходки да многоножки ползают везде и что-то вынюхивают.

– Но я несколько часов назад был в Серышевске. Там кипела жизнь. Неужели…

– Отстань! Ничего не знаю, – отрезал Харон и замолчал ненадолго.

 – Нам сюда. – И указал на большую дыру в заборе.

«Да, странное зрелище», – подумал Данька, разглядывая как туман молочного цвета, словно желеобразная субстанция, медленно выплывая из прорехи, растворялся в воздухе. Сюрреалистическая картинка. Больше похоже на фантастический сон. Во сне все может быть.

Когда они подошли ближе, он почувствовал на языке знакомый сладковато-кислый привкус.

– Погоди, – сказал Харон и достал из мешка два респиратора. – Это я тоже там нашел, – произнес он, показывая в сторону свалки.

– Интересно, – пытаясь что-то разглядеть в тумане, сказал Данька. – А как ты вещи на свалке находишь?

– Опыт. Надевай.

– Да вроде, нет необходимости. Запах тот еще, но потерплю.

– Надень. Бывает, дымом тянет, а это хуже той кислятины, которую ты сейчас чуешь.

– А дым-то откуда?

– Отходы жгут.

Харон опоясался веревкой и, передав свободный конец Даньке, произнес: «Привяжи к ремню. Узел хорошо затянул? Отлично.

Теперь пошли». Вожатый надел респиратор и уверенно шагнул в белое желе.

Туман обволок их со всех сторон, будто проглотил. Данька почувствовал неровную поверхность под ногами, но не смог отделаться от ощущения, что порой его сознание проваливалось в небытие. Он путал верх и низ, а очертания предметов вокруг либо были призрачными, либо отсутствовали. Куда идти сквозь неопределенность? Где лево? Где право?

– Харон, ты меня слышишь?

– Да, – произнес тот.