Потому что могли

Те естественные стыки, что присутствовали в реальном мире, он не заметил. Это походило на каменный мешок яйцевидной формы. Ощущение тяжести сразу завладело Микки. Рядом стояла та женщина. Амазонка. Она была одета в мешкообразную одежду, отливающую кровавым светом, босоногая, с распущенными и не расчесанными волосами. Желтая кожа ее показалась тонкой, почти прозрачной, она обтягивала череп. Лицо изможденное. Усталый взгляд. «Если б женщина предстала раздетой, – подумал Микки, – я увидел бы скелет».

Но он отбросил ненужные мысли и сосредоточился на деле.

– Откуда ты взялась на свалке? – спросил Верховный Судья.

– Мы были всегда, – голос женщины прозвучал, как в тумане.

– Мы? Это кто?

– Жрицы партеногенеза.

Микки будто проглотил последнюю фразу. Она, как громоздкий угловатый обломок, пропихнулась в сознание. Он помог пролезть осколку внутрь себя, но ощущение дискомфорта осталось. Кусок фразы, кажется, поранил мозг.

Время стало вязким и неповоротливым. Вначале оно густеет, затем уплотняется, превращаясь в пластилин.

Его можно нарезать кусками, хранить вечно на полках внутреннего мира, как экспонаты в музее, протирать тряпкой и любоваться. И любоваться. Бесконечно любоваться.

«Что за бред?!», – возмутился Микки, отгоняя наваждение.

– Как все было, расскажи, – произнес Верховный Судья.

Там, по ту сторону внутреннего пространства, в реальном мире тело и мозг амазонки расслаблены. Чувство опасности притуплено – подействовали транквилизаторы.

Поэтому женщина, мгновение поколебавшись, произнесла:

– Эту историю я назову «Селена».

Микки поймал взгляд амазонки. Она смотрела, не моргая, но не это насторожило его. Изменился мир вокруг.

Каменный мешок преобразился. Комната обрела очертания. Теперь она – небольшая, сложенная из бетонных плит. Появилось окно. Сквозь стекло полился жидкий синий свет, который становился все ярче и ярче. Крестовина окна истончилась, утопая в свечении. Свечение навязчиво.

Оно проникло во все углы комнаты. Казалось, не осталось не одной щели, куда бы свечение ни просочилось. Но, наконец, буйство синего цвета прекратилось. Он ослаб. Свет не резал глаз, и Микки смог разглядеть, что за окном находится огромное пространство – площадь без единого здания, выложенная, похоже, стальными плитами. Они изредка поблескивали на стыках серо-голубым светом. И над всем этим угрюмо нависло неподвижное черное небо без звезд.