Пригород. Город

По ним блуждали тени умерших, которые не совершили преступлений и не были столь праведными и героическими в земной жизни, чтобы попасть в Элизиум. На полях асфоделей тени подвергались только забвению прежней жизни, и асфодель был символом забвения».

– Книга хорошая, но, к сожалению, не катит. Толстый фолиант, но… А что делать? Такова концепция. Не формат.

Наконец, обличительная тирада закончилась, и я, ощутив в руке вес книги, точнее осознав его, вышел от редактора. Ладно. Перечеркнуто. Забыто. Мне дела нет до ваших форматов, но только сейчас удивился тяжести написанного труда.

Расхожее выражение «слово имеет вес» обрело плоть и физическую суть.

Я был на улице. Солнце стояло высоко. Оно вело свою игру на стеклах витрин, на зеркалах машин. Я, никуда не торопясь, шел себе и шел. Легкость в сердце. Камень упал с души. Еще одно издательство не приняло, но главный редактор прав, не формат. Это мимо всех бульварных романчиков о брутальных героях, о разборках, о золушках. Другими словами, о кровопусканиях и о выдавливании слез.

Вернулся домой. Выложив на стол из сумки увесистую пачку формата А4, бросил короткий обвиняющий взгляд: мол, ты, бездарный текст, причастен к провалу. Не просто причастен, а ты главный участник. Еще раз прочитав заглавие на первом листе: «365 голосов», ушел на кухню разогреть воду. Я решил глотнуть чая из суданской розы и переосмыслить прожитое утро.

Покончив с чаем, возвратился в комнату. Открыв первую страницу, пробежался по строчкам и застыл в недоумении.

Еще один шаг. Вторая попытка. Третья. Нет. Сегодня не могу читать, а надо не просто читать, а вгрызаться в текст и переосмыслять. Закрыл фолиант. Отодвинул. Перед моими глазами был желтый кусок обоев – малое пространство между плоскостью стола и книжной полкой. Взгляд сам скользнул вверх и бессмысленно уставился на знакомые корешки.

Затем я встал и измерил шагами комнату. Повторил процедуру. Результата нет. Я прекрасно помню содержание книги. Итак, с чего все начинается?

А, ну, да…

Да… Начинается…

Но мысль бестактно прервал телефонный звонок.

Я чертыхнулся. Бросился в прихожую и сорвал с рычажков трубку.

– Алло! – Мой голос прозвучал раздраженно.

– Привет.

– А, это ты. В чем дело?

– Я понимаю, что не вовремя, но есть одна просьба. Ты бы не мог зайти ко мне в больницу?

Я опешил. Больница? Чего он там делает? Я перебрал все варианты, но не вспомнил ни одного его знакомого или родственника, нуждающегося в уходе.