Пригород. Город

…

Я писал и перечеркивал рассказ до обеда.

Затем, взяв ложку и тарелку, отправился в столовую. Настроение улучшилось после написания нескольких тысяч знаков. Как наркоман, дорвавшийся до дозы, я кайфовал, чувствуя: ну, вот хоть что-то! Это отвлекло меня от дурных мыслей, от сна. Теперь он показался забавным эпизодом. Капелька хладнокровия – и всё видится в другом свете.

Заняв свободный столик, я неосознанно наблюдал за происходящим вокруг. Вдруг мой взгляд остановился на человеке, который помахал кому-то.

Я удивленно огляделся по сторонам. Но нет, не ошибся. Приветствие относилось ко мне. Незнакомец приблизился и произнес радостно:

– Иван Дмитриевич, к вам можно?

– Ради бога, но… Мы знакомы?

– Нет, конечно, но читал ваши произведения.

– А я думал, что известен лишь высоколобым интеллектуалам в узком кругу.

– Ошибаетесь. Кстати, Феликс Андреевич. – Он протянул руку. Я пожал ее. – О болезнях не спрашиваю, самому надоело выслушивать нотации от врачей. Скука здесь. С ума сойдешь.

Я образно, конечно, выражаюсь.

– А о чем тогда поговорим?

Сосед мне понравился. Какая-то непринужденность сразу почувствовалась в нем. На вид он моложе меня. Лет пятьдесят. Речь воздушна, подобна облакам. Приятно смотреть на плывущие в синеве небесные создания – глаза отдыхают. Вот и слова, извлекая их на свет, он произносил с необъяснимой легкостью.

– Да о вашем творчестве. Или не хотите?

– Пожалуйста. Ничего запретного в этом нет.

– О чем думаете? Что пишите?

– Сочиняю.

Но что, пусть будет секретом. Вы случайно не журналист?

– Упаси боже. Я – пациент, который читал ваши книги. Но намекните хоть. Какой жанр, форма?

– Новелла. Постмодернизм с элементами фанфика от древнегреческих мифов.

– А думаете о чем? Что ищите?

– Забавный вы человек, Феликс Андреевич. Да что я могу искать?

– Правду, которой не ведаете.

Я задумался. Последняя фраза меня смутила своей простотой и мудростью. Откуда собеседник знает такие сложные вещи? Нет, удивило иное, как он смог выразить в четырех словах то, над чем я бьюсь ни один день?

– Простите, Иван Дмитриевич, может, я ляпнул…

– Нет, нет, нет.

Вы все верно сказали. Я запомню это. Правда, которой не ведаю. Вы помогли мне. Каждая мысль, случайно брошенная, тем и прекрасна, что она ненароком падает в благодатную почву. Если все заранее можно было просчитать, такая скука настала бы.

– То есть больница, – сделал он вывод.

Я рассмеялся. Мне понравилось его остроумие.