Разбудить цербера

Он видит, как съезжаются участники Конгресса – утренняя корреспонденция с неумолимостью метронома четко фиксировала прибытие каждого участника. Вот один вчера прилетел, вот сегодня трое. И так далее. Последним прибывшим оказался Габриель Санчес.

Габриель до последнего дня гулял по ночным улицам, днем отсыпался, вечером читал развлекательную литературу и не думал о грядущем заседании. И, будто очнувшись и вспомнив о долге конгрессмена, за несколько часов до начала заседания прилетел в Токио. На душе Санчеса было спокойно.

Он прекрасно знал: неважно, что случиться на Конгрессе, все пойдет ему на пользу. Он увидел перед собой поле – гладкое, в черно-белую клетку. По нему двигались фигуры, но законы движения каждой из фигур Габриель мог предугадать.

Токийское заседание было расширенным. На него пригласили отцов церквей. Смогли приехать римский папа Петр, патриарх православной церкви Иоанн, глава протестантской церкви Герман, верховный муфтий Мухаммед и целая коллегия от буддистов, начиная с историков-медиевистов и заканчивая монахами.

За пятнадцать минут до официального начала Габриель Санчес поднялся на трибуну.

– Здравствуйте, господа.

Все обратили внимание на него, но шум не прекратился. Наоборот он трансформировался в неодобрительный гул, прокатившись от задних рядов к передним. Это было нарушением регламента, ибо первое слово всегда за председателем, однако Лао-Джи-Цы так и не появился на собрании.

– Господа! Господа, прошу минуту внимания! – вновь начал Габриель, но тишины не было.

 – Я понимаю, что сломал все правила и традиции. Приношу извинения, но имею важную новость. Ее необходимо сообщить. Она касается господина председателя.

И в мгновение все замолчали.

– Господин Лао-Джи-Цы не придет на заседание. Он умер.

Габриель не увидел внимательных глаз, да и что увидишь в этой каше? Он даже не почувствовал взглядов людей, а ощутил, как приливной волной вновь от задних рядов к первым прокатились на этот раз эмоции удивления, смятения и беспомощного страха.

Санчес мог бы внушить им благодать – осторожно ментальным щупальцем заморозить чувства, опустошить сознания и водворить покой, но не сделал этого. Еще не пришел тот час, решил он.

Габриель окинул взглядом собравшихся, сканируя зал. Вот затеплился опасный огонек ненависти в одной группе конгрессменов, примкнувших к Вилькену. Господин Вилькен в последнее время на дух не переносил Санчеса, но молчал об этом.