Свалка. Повесть

– Данька, ты…

– Спокойно…

– Брось пистолет, придурок!

– Никак опять мертвяки, – словно сумасшедший прошептал Данька.

Микки вгляделся в туман и оцепенел. От неожиданности сделал шаг назад и почувствовал спиной металл вездеход. Тени. Их было восемь.

– Брось оружие! Тебе это не поможет!

– Мертвяки, – не слушая, как завороженный произнес Данька.

Расслышав дьявольский смешок в голосе друга, Микки заорал:

– Брось!

– Да пошел ты!

Данька сделал пару шагов вперед. Микки набросился на него, повалил на живот, перехватил запястье и выбил пистолет, который, отскочив вправо, металлически звякнул.

Выстрел, прозвучав как сухой щелчок, увяз в тумане.

Данька пытался подняться. Микки не давал ему пошевелиться. Сильный удар в левый бок и Микки задохнулся. Перед глазами заплясало черное месиво. Мерзкий вкус прилип к небу. Данька завозился активнее. Боль резанула правый висок, и Микки отбросило на спину. Затем – провал в небытие, и словно тупые ножи врезались в спину. Он очнулся и увидел над собой испуганное лицо Палыча.

– Вы совсем! Отмороженные! Придурки! – выплюнул Микки, приправив фразу матом.

– Да все как-то быстро случилось, – начал оправдываться Палыч. – Пока мы следили за тенями, смотрим, ты с Данькой схлестнулся.

– Где Данька?!

– В тумане пропал.

Микки вскочил и огляделся по сторонам: ни теней, ни Даньки.

– Данька! – заорал Микки, пересыпая свой крик ругательствами.

– Стойте! – окликнул мусорщик дозорных. – Больше ни шагу от вездехода.

Если ваш знакомый ушел в туман, то с концами. Теперь его никто не найдет. Говорю точно. Пропал человек.

– Как? – удивился Микки. – Разве люди уже исчезали на свалке? Я считал, что…

– Можешь поглубже засунуть свои предположения! Люди всегда пропадали здесь. Это не единственный случай.

– Но почему я ничего не знаю об этом?

– Потому что есть распоряжение.

– Чье распоряжение?

Начальник мусорщиков злобно посмотрел на Микки и процедил сквозь зубы:

– Чье, чье.

Наставника. Быстро в кабину. Мусор уже выгрузили. Мы возвращаемся.

– Я не слышал о нем. Кто он, Наставник? – спросил Микки.

– Будешь много знать, долго не проживешь, – начальник запрыгнул в кабину.

Дозорные последовали за ним. Взревел двигатель. Мусорщик больше не произнес ни слова.

Потом, когда вернулись в гаражи, он отвел душу на «присоседившихся». Это был не трехэтажный мат, это были многоэтажки нецензурных выражений. Такое Микки услышал впервые.