Весёлая гора

Немного похожи на детские фантазии. Знаешь, все мы в нежном возрасте способны на творчество. Вот и здесь будто идешь по дороге и сочиняешь один сюжет за другим.

– Да, что-то есть в этом. Ну, пока.

– Пока. Звони, если чего понадобится.

«Что ж, – подумал Ефремов, – а он в чем-то прав. Я почувствовал себя ребенком, когда посмотрел, что внутри холодильников, когда читал „Сказки Мерриберга“».

Легенды, отпечатанные на машинке, погрузили Антона в атмосферу волшебства. Хотел он этого, или нет, но незаметно поток слов, из которых соткано повествование, затянул в зыбкий мир, перекинув невидимую нить между реальностью и вымыслом.

И вот, вернувшись в действительность, осмотрев содержимое холодильников, он ощутил себя частью сказочной истории. «Но на самом деле, – поставил точку Ефремов, – я внушил это себе». Разговор с Анатолием развеял заблуждения.

Действительно, так в детстве случается: к каждому событию мы приделываем искрящийся хвост фантазий. Любое происшествие, коснувшееся нас или увиденное нами, объясняется через призму тайны.

Ребенок додумывает мир, словно даря ему еще одно измерение.

Антон допил сок и вернулся в кабинет. Продолжил читать сказки, хотя сознание посылало сигналы, что нужно закрыть книгу. С точки зрения взрослого человека данное чтение – бесцельное занятие. Нужно ответить себе на вопрос: почему молчит вселенная? А лучше всего придумать способ быстрого поиска сигнала искусственного происхождения. Но Ефремов ни на полмысли не продвинулся к решению проблемы.

Глава 3. Простая фамилия

«Альфограф»

Ночное небо безлунно. Над человеческой головой раскинулись огромные темные пространства, усыпанные мелким светящимся жемчугом. Звезды чисты и спокойны. Боги почивали на них, и безмятежность сна распространилась повсюду. Стояла величественная тишина, и ничто не способно поколебать устоявшейся порядок. Ничего не изменилось в звездном лике, и не могло омрачить эти вечные и холодные очи, которые миллионы лет бесстрастно взирали сверху вниз.

На небе не ощущалось движения времени, но на Земле, казалось, года мелькали с кинематографической быстротой. На планете росли и разрушались города, расцветали и погибали цивилизации, рождались и умирали люди. Море уступало суше и наоборот, суша уступала морям. Многое происходило на Земле, и это говорило о текущем времени.

После двенадцати ночи наступает тот миг, длящийся до рассвета, в течение которого может произойти, что угодно.